Материал: Психология взаимопониманя в конкретных ситуациях - Навчальний посібник (Стариков И. М.)


Поздний звонок

Семья уже поужинала и собиралась ко сну, когда неожиданно тишину разогнал телефонный звонок. Я встретил обеспокоенный взгляд жены и по­тянулся к трубке. Сегодня скорая помощь отвезла внука в больницу, врачи установили — явные признаки аппендицита. И мы все находились в тревож­ной настороженности. В трубке услышал сопение, перемешанное то ли с шумом улицы, то ли с треском на линии:

Вам можно задать вопрос? — спросил незнакомый девичий голос.

Конечно, — машинально ответил я.

Посоветуйте, как мне распорядиться своей жизнью...

«Ничего себе вопросик», — подумал я. И после паузы спросил, почему зво­нят именно мне. Оказалось — моя студентка. Я предложил встретиться в университете завтра, чтобы поговорить с глазу на глаз, а не по телефону.

Но на первой перемене никто ко мне не подошел. И на втором перерыве тоже. К концу дня поинтересовался у нашей секретарши, не спрашивал ли кто-нибудь меня. Она покачала головой. На несколько дней в душе осело беспокойство и, чтобы освободиться от муторных мыслей, на очередном практическом занятии с будущими психологами поделился своими чувства­ми, спросил, что они думают о моем ответе на поздний звонок, и предложил поразмышлять, правильно ли я поступил в данной ситуации.

— Конечно, правильно, — первой откликнулась одна из моих отличниц. — Какое она имела право звонить преподавателю домой! Да еще в такое время...

Студентка эта обычно писала все контрольные тесты почти без ошибок. Добросовестно готовилась к семина­рам, точно к указанным срокам выполняла задания. Мне нравилось, как быстро она могла формулировать свои мысли и уверенно их излагать. Но сегодняшний ответ насторожил.

Так ведь к практическим психологам, как и к врачам, мы обраща­емся, чаще всего, когда что-нибудь начинает болеть, — аккуратно возра­жаю я. — Поэтому и даю всем вам свой домашний телефон.

Может быть, она хотела сообщить что-то очень важное...

И только Вам лично...

Правильно, а в университете при людях, да еще на кафедре, такой возможности нет, — слышится с разных сторон.

Почему же она не пришла? — усложняю вопросы. — Думаю, мы бы нашли укромный уголок, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Из разговора с Вами ей стало понятно, что ее просто не понимают. И дальнейший разговор — бессмысленный.

— Такой ответ ее просто обидел. Набирая Ваш номер, она ожидала услышать совсем другое...

Замечаю, как меняется взгляд моей отличницы. От неожиданного несогласия большинства испаряется уверенность, он становится расте­рянным, как у ребенка.

А я своими вопросами подливаю масла в огонь. Ведь, в конце-то концов, мне нужно от них не оправдание моей ошибки. Гораздо важнее, чтобы они поняли ее психологическую преступность. Пусть тоже, как и я, переживут ожог профессиональной вины. И этот катарсис поможет понять им быстрее, что нет прощения любому из нас, отказавшему в помощи человеку, который попросил об этом. Тем более психологам и педагогам. Пусть еще раз почувствуют, какую ответственную профессию взваливают на себя.

И от молодых голосов, спорящих с моей отличницей, на душе у меня почему-то светлеет. Наверное, от ее растерянного взгляда. Да еще от на­дежды: может быть, повзрослев, моим ученикам теперь удастся избежать таких промахов, которые допустил их профессор.

Вместо заключения, или Главное правило сержанта Вылегжанина

Пока готовилось первое издание этой книги, некоторые включенные в нее ситуации публиковались в нашей городской газете. Они вызвали интерес у родителей, учителей. И меня пригласили выступить по област­ному радио, чтобы поговорить о значении психологической грамотнос­ти, о возможностях психологической науки, о том, как она помогает гу­манизировать межличностные отношения в наше нелегкое время.

Молодая диктор звонким красивым голосом прочла эпизод из Введе­ния, где рассказывается об интервью с Аллой Пугачевой, отрывки из нескольких ситуаций. Потом задавала мне вопросы. А в конце передачи сообщила телефон редакции, по которому слушатели могут обращаться, если они хотят выяснить что-нибудь поподробнее.

Звонки были самые разные. Но больше всего поразил такой. Приглу­шенный от возраста голос недовольно допытывался:

— Вот прослушал я все внимательно... Про Пугачеву, про трусики какие-то... Все ждал о психологии что-то узнать, да так ничего и не услы­шал. Для чего же передача была затеяна?

Вначале мне захотелось в ответ только снисходительно улыбнуться. Потом забеспокоился. «А вдруг, — подумалось, — такой слушатель не единственный? Может быть, и читатель, добравшись до конца книжки, тоже недоуменно пожмет плечами, так толком и не уловив, что же за наука психология, зачем она нужна каждому и для чего может пригодиться в буд­ничной жизни. Как и что можно ответить человеку в таком случае?»

И вспомнился давний совет моего армейского командира сержанта Вылегжанина. Родом он был из Вологодской деревни, кряжистый, по-крестьянски немногословен и нетороплив. В нем отчетливо чувство­валась какая-та надежность и мудрость, хотя окончил он всего восемь классов, а у большинства из нас — новобранцев — за плечами была уже полная средняя школа. В учебной роте взвод радистов, куда зачислили меня, считался привилегированным. Другие солдаты после каждого за­нятия в любую погоду под открытым небом драили свои пушки, тягачи и другую военную технику, а мы сидели в уютной комнате за телеграфны­ми ключами и осваивали азбуку Морзе. Специальность мне понравилась

 

 

сразу, да вот беда: принимать больше четырех групп цифр и букв в мину­ту никак не мог научиться. Многие уже по шесть, семь успевали записы­вать, а у меня при каждой проверке Вылегжанин находил уйму пропусков и ошибок.

Видя в очередной раз, как при проверке моих знаний каменеет лицо сержанта, я начал объяснять ему, что радиста из меня не получится. Мол, нет нужных способностей. Даже родители признавали отсутствие у меня музыкального слуха, поговаривая о слоне, наступившем мне на ухо... И пусть он со мной не мучается. Лучше сразу переведет меня в другой взвод...

Он молча выслушал мои доводы и уверенно изрек: — Все у тебя получится. Только запомни простое правило: главное — захотеть, а потом — стараться, стараться, стараться...

Чтобы я не забывал о его заповеди и, видно, для поддержки моих не очень бурных стараний, он использовал свои методы обучения. Когда весь взвод отдыхал или ребята могли заняться личными делами, Вылегжанин давал мне команду идти в класс на дополнительные трени­ровки. Проклиная в уме и свою армейскую профессию, и упорство сержанта, я напяливал на голову обруч наушников и до умопомрачения записывал цифры и буквы, передаваемые Вылегжаниным. Скоро в моей голове днем и ночью носилось: «Дай-дай за-ку-ри-ть!.. Я на гор-ку шла!» и другие ритмические мелодии цифр и букв из азбуки Морзе. И совсем неожиданно при очередной проверке контрольной радиограммы, приня­той мною, на хмуром лице Вылегжанина проступила солнечная улыбка. Он не исправил ни одного знака.

Позднее, уже на гражданке, я много раз убеждался в психологической безотказности завета Вылегжанина и частенько повторял про себя, а потом своим детям и ученикам: «Главное — захотеть, и стараться, стараться, стараться...»

Если читатель, прочитав книгу, так и не почувствует себя хоть чуточку лучше подготовленным к тому, как нужно действовать, чтобы потеплели его отношения с детьми, в семье и с окружающими, то не стоит отчаи­ваться. В таком случае, лучше всего еще немного подумать над ситуаци­ями, напоминающими те конфликты, с которыми он столкнулся в жизни, и которые кажутся ему пока неразрешимыми.

Уверен, если у него теперь появилось желание разобраться в их при­чинах и он проявит необходимое старание, чтобы подняться к высотам душевного взаимопонимания, то сможет добиться многого. Пусть только почаще выполняет главное психологическое правило сержанта Вылегжа-нина. И он сможет убедиться сам: в жизни нет таких вершин, которых не может достичь человек, обладающий желанием и старанием.

Использование ситуативных методов обучения для повышения эффективности изучения психологии

Если читатель желает выяснить, как лучше усваивать психологические знания, как быстрее и основательнее можно разобраться в глубинах и таин­ствах этой науки, чтобы использовать их в своей жизни, значит ему, прежде всего, необходимо понять, что же отличает психологию от других научных дисциплин. Иными словами, нужно выявить и четко уяснить себе особенно­сти предмета изучения данной науки. Именно с этого и начинается любая научная дисциплина. Но когда речь заходит о предмете изучения психоло­гии, то сразу же возникают трудности. Чтобы читателю стала понятна их суть, приведем два определения психологии, которые широко используются в нашей научно-методической литературе.

«Психология — наука, изучающая процессы активного отражения мозгом реальной действительности», — читаем мы в одном учебнике. Такая форму­лировка базируется на материалистическом понимании науки, как отрасли знаний, которая имеет дело только с реальной действительностью, воспри­нимаемой через ощущения и поддающейся измерению. Но как быть в таком случае с бессознательным, которое, по словам Зигмунда Фрейда, составляет основную часть человеческой психики? Ведь при подобном подходе к психо­логии за ее пределами остаются и все измененные состояния нашего созна­ния. Не случайно парапсихология, экстросенсорика и другие нетрадицион­ные направления психологии до сих пор не нашли признания официальной психологической науки.

«Психология — наука о душе», — встречаем мы в другой книге. Но вопрос о реальности души до сих пор оспаривается академической наукой, так как пока «научно» ее не удается обнаружить, она остается эмпирически неулови­мой. Хотя влияние субъективного фактора на восприятие окружающей действительности и явлений не вызывает сомнений даже у ученых-материа­листов. Ведь именно оно во многом определяет настроение человека, его действия и поступки. А с психологической реальностью, которая не поддает­ся измерениям, носит субъективный характер и проявляется в форме мыс­лей, переживаний и чувств обычно связана не наука, а такая отрасль челове­ческой деятельности, как искусство. Поэтому, по нашему убеждению, первая и главная особенность психологии состоит в том, что она органически соче­тает науку и искусство.

Еще З. Фрейд рассматривал психоанализ как «искусство толкования», и не случайно К. Юнг называл психологию «искусством жизни». Следова­тельно, для освоения такого симбиоза науки и искусства нужны соответству­ющие педагогические технологии. Вот почему в последнее время в практиче­ской психологии все большее распространение получают и эффективно используются в терапевтических целях различные тренинги общения, тесно связанные со многими видами искусства. Например, тренинги в группах ле­чебной психодрамы, танцевальной и музыкальной терапии, индивидуально­го и группового рисования.

Другая особенность психологии обусловлена первой. В отличие от точных наук, в психологии преобладают не законы, а закономерности. Разница между ними в том, что первые действуют неукоснительно, в точном соответствии с оговоренными условиями, а вторые имеют отклонения в ту или другую сторону. Они четко проявляются лишь на большой совокупности случаев и описываются, как установлено матстатистикой, кривой нормального распределения. Это означает, что порядка 80 \% случаев, попадающих в рассматриваемую совокупность, поддаются действующей закономерности, а остальные 20 \% — будут иметь отклонения в ту или другую сторону.

Такая многовариантность тоже роднит психологию с искусством. Ведь, к примеру, записанную в нотах музыку каждый талантливый исполнитель воспроизводит по-своему. Как и каждый режиссер одну и ту же пьесу ставит по-разному. А разве то, как мы воспринимаем произведение искусства, не за­висит от настроения, подготовленности нашей души и других субъективных факторов?!

Чтобы уметь быстро выбирать из всех возможных вариантов действий на­иболее правильный, очень важно, показали исследования, дать возможность человеку накопить личный запас эмоциональных переживаний, связанных с выбором того или иного решения. Тогда человек может, как говорят, «про­чувствовать сам» все последствия выполняемых действий. У него быстрее формируется дополнительная смыслообразующая мотивация. А приобре­тенный эмоциональный опыт делает более гибкими накапливаемые знания и навыки, помогает творчески использовать их при различных обстоятельст­вах с учетом конкретных особенностей поведения людей, участвующих в тех или иных событиях.

Умение человека изменять характер и содержание своих действий с учетом накопленного эмоционального опыта, особенностей конкретных обстоятельств и личностных качеств участников событий и составляет элемент искусства в психологических знаниях. Учиться этому с помощью традиционных методов обучения, усваивая только объективную информацию в виде формул, коли­чественных зависимостей или алгоритмов действий, не очень эффективно.

Ученые установили, что успешнее всего усвоение психологических зна­ний происходит тогда, когда учебный процесс включает следующие компо­ненты:

Т информирование (возможность изучения теоретических понятий и их практического смысла);

Т актуализацию (увязку изучаемых понятий с конкретными формами их проявления);

Т указание (привлечение внимания обучающегося на конкретное событие или обстоятельства, в ходе которых изучаемое понятие проявляется);

Т включение (вовлечение обучающегося в непосредственное участие ана­лиза конкретной формы проявления данного понятия);

Т проживание (нахождение обучающегося в той психологической среде, где проявляется изучаемое понятие);

Т переживание (вхождение в анализируемое понятие или явление не только на логическом, но и на эмоционально-поведенческом уровне);

Т фиксацию (выделение из общего фона тех явлений психической жизни, которые подлежат усвоению);

Т осознание (соотнесение соответствующего переживания с новым теоре­тическим понятием);

Т анализ (сопоставление и выявление отличий той модели поведения, которая складывается на основе нового знания с практиковавшейся прежде);

Т оценку (сравнение эффективности новой модели поведения по сравне­нию с прежней);

Т отношение (внесение изменений в личную практику действий и поведения)[1].

Разбор конкретных жизненных ситуаций и является той педагогической технологией, которая с наибольшей полнотой отражает все отмеченные особенности психологии, как учебной дисциплины. Вот почему этот метод обучения особенно эффективен для освоения психолого-педагогических знаний и навыков.

Данный вывод подтверждается и результатами экспериментальных ис­следований, проведенных нами на базе Николаевского государственного университета им. В. А. Сухомлинского при обучении студентов психолого-педагогическим дисциплинам. В роли экспериментатора выступал один и тот же преподаватель, практикующий различные формы проведения заня­тий. Это обеспечивало возможность исключения влияния на результаты экс­перимента различий в уровне методического мастерства педагога. Сбор дан­ных осуществлялся путем анкетирования всех учащихся, входящих как в те группы, где психолого-педагогические дисциплины читались с использова­нием традиционных форм, так и методом разбора конкретных ситуаций. В анкету включались вопросы, ответы на которые позволяли оценить степень интереса обучающихся к изучаемому материалу; доступность изложения; полезности в дальнейшей практической деятельности; уровень усвоения учебного материала в ходе занятий. Для сопоставимости результа­тов во всех случаях использовалась четырехранговая шкала, а при расчете итоговых данных определялся комплексный коэффициент; расчитываемый как среднеарифметический показатель указанных выше четырех коэффици­ентов.

Расчеты показали, что психолого-дидактическая эффективность прове­дения занятий с использованием метода разбора конкретных ситуаций по всем сопоставляемым параметрам оказалась на 25—35 \% выше, чем при тра­диционных методах обучения. О том, что зафиксированные различия носят не случайный характер, свидетельствует и дальнейшая обработка получен­ных результатов с применением методов матстатистики. Так, проверка сте­пени достоверности полученных различий путем расчета т-распределения по коэффициенту Стьюдента и сравнения его при 1 \% уровне значимости с табличными данными показала, что во всех случаях т-расчетное оказалось больше т-табличного. Это позволяет с высокой степенью достоверности (Р > 99 \%) говорить о том, что зафиксированные различия не случайны и носят объективный характер.

Почему именно ситуативные методы обучения оказываются столь эф­фективными при изучении психолого-педагогических дисциплин? Дело в том, что в основе любой жизненной ситуации лежит конкретное событие. Даже в самой структуре слова «событие» заложен глубокий психологический смысл. «Событие» — это бытие рядом с жизнью других людей. Вот почему разбор конкретных жизненных ситуаций помогает нам быстрее разобраться не только в особенностях своего Я, но и в закономерностях его взаимоотно­шений с окружающими.

Как подтвердила наша многолетняя практика ведения теоретических и практических занятий по изучению курсов общей, возрастной и социальной психологии в различных вузах и с самым разным контингентом обучающих­ся, анализ конкретных жизненных ситуаций создает прекрасные возможно­сти учащимся переживать «психологическое прошлое и будущее». А это позволяет соединять в дидактических целях бытие и сознание, реальное и идеальное, различные жизненные ориентации с возможностью оперативной проверки их эффективности непосредственно в ходе учебы. В результате идет быстрое накопление эмоционального опыта, необходимого для форми­рования устойчивых мотивов поведения в типичных жизненных ситуациях. Участники разбора имеют возможность свободного выбора любого варианта деятельности и ценностных мотиваций при обосновании собственных реше­ний, а если в обсуждении участвует несколько человек, то они могут сразу же получать информацию и о мотивах того способа деятельности, который выбирается каждым участником анализа ситуации.

А возможность понимания и учета состояний и чувств всех участников анализируемых событий создает хорошие условия для развития личной эм-патии, которая является важнейшим профессионально-значимым качеством для успешной психологической и педагогической деятельности.

У данного метода обучения есть еще одно важное преимущество: естест­венность, т. е. максимальная приближенность к реальным условиям жизни. Она обусловлена трудной предсказуемостью развития рассматриваемых событий, т. к. характер принимаемых решений определяется психологичес­кими особенностями лиц, участвующими в разборе таких ситуаций.

У преподавателя, ведущего анализ ситуаций, появляется возможность увя­зывать содержание сложных абстрактных научных понятий, используемых в психологии, с их конкретными формами проявления в поведении людей.

А это позволяет перебрасывать смысловые мостики между теоретической и практической стороной психологической науки, успешно осваивая, таким образом, тот самый сложный ее компонент, который и относится к искусству.

При проведении практических занятий с использованием метода разбора конкретных ситуаций преподавателю целесообразно соблюдать следующие методические рекомендации:

Т заранее ознакомиться с содержанием сюжета изучаемой ситуации и подготовиться к ее анализу, чтобы иметь возможность свободно комменти­ровать и управлять ходом дискуссии во время занятий;

Т сформулировать для обучающихся тему и цель разбора отобранных ситуаций;

Т дать перечень и формулировку тех психологических терминов и поня­тий, смысловое содержание которых подлежит усвоению в ходе анализа ситуаций.

Только после соблюдения этих условий целесообразно начинать знако­мить слушателей с сюжетом ситуации.

Желательно, чтобы текст с описанием ситуации зачитывал кто-то из обу­чающихся. Это способствует установлению атмосферы доверия и равенства между участниками обсуждения. При этом следует помнить, что текст разбо­ра нужно использовать лишь как информационно-логическую схему для проведения дискуссии и анализа конкретной ситуации.

Обычно в ходе обсуждения обучающимися выдвигаются самые разные варианты принимаемых решений и объяснения их причин.

Рассматривать нужно все, а не только те, которые совпадают с авторской трактовкой. Возможность широкого варьирования действий как раз и созда­ет ту эмоциональную ауру, которая позволяет на конкретных примерах иллюстрировать обучающимся многообразие, хрупкость человеческих отно­шений, и в итоге — овладевать психологическим искусством межличностно­го общения.

Исследования, проведенные на кафедре психологии Николаевского государственного университета, позволили установить, что существуют три уровня подготовленности человека к действиям в условиях конфликтных си­туаций, которые возникают в ходе межличностных отношений: инкогнитив-ный, моновариантный и поливариантный.

На инкогнитивном уровне (от лат. тео^Иш — неизвестный) человек точно не знает, что ему делать в ситуации, с которой он сталкивается в жизни. По­этому он переживает чувства дискомфорта, страха и растерянности от своего незнания, причину возникновения которых чаще всего даже четко не осо­знает.

На моновариантном уровне (от греч. iooc, — один) человек владеет толь­ко одним способом действий. Потерпев неудачу, он вынужден прибегать к

 

 

поиску новых методов действий. Так, путем проб и ошибок, он находит оп­тимальный способ действий.

На поливариантном уровне (от грец. ттоАид — много) человек знает и владе­ет несколькими способами действий. Сопоставляя их, он может предвидеть результаты принимаемых решений и выбирать те, которые с наибольшей пол­нотой учитывают особенности конкретной ситуации.

Переход от одного уровня к другому в реальной действительности чаще всего происходит интуитивно, по мере накопления жизненного опыта. С го­дами даже без целевого обучения мы приобретаем необходимый запас психо­логических знаний и навыков. Но разбор конкретных ситуаций позволяет ускорить этот процесс, делает его управляемым.

Кроме того, практика систематического использования разбора конкрет­ных ситуаций для изучения психологии позволила установить, что такой ме­тод обучения способствует не только активизации учебного процесса, повы­шению интереса к этому предмету, но и оказывает существенное влияние на развитие личностных качеств обучающихся, созданию благоприятного соци­ально-психологического климата в учебных группах. В результате сущест­венно снижается уровень тревожности личности, повышается ее коммуни­кабельность, формируется более адекватная самооценка.

Учебные пособия автора с описанием и анализом конкретных жизненных ситуаций в короткий срок издавались массовым тиражом и быстро разо­шлись. И это является лучшим доказательством того, что ситуативные мето­ды обучения и предложенная форма изложения изучаемого материала нашли дорогу к сердцам педагогов, студентов, родителей и широкого круга читате­лей, интересующихся психологией.