Материал: Психология взаимопониманя в конкретных ситуациях - Навчальний посібник (Стариков И. М.)


После роддома

Еще недавно, вернувшись из роддома, Марина считала, что все самое страшное уже позади. И неудержимое разбухание тела, когда она с тревожным удивлением рассматривала свою неузнаваемо меняющуюся фи­гуру, и растущая тяжесть в животе с постоянным сосредоточением всех мыслей и чувств только на поселившемся в тебе еще неизвестном, но уже живом существе. И тупое безразличие, которое наступило от бесконечных раздирающих болей во время схваток. Сейчас этот выстраданный комочек лежит в своей коляске, но на душе у Марины вместо ожидаемой радости — кошки скребут. И полная безнадежность...

Дочка довольно посапывает во сне, а Марина копается в своем настрое­нии, пытаясь разобраться в себе и понять, как сложится ее жизнь в дальнейшем. Неожиданная ответственность, навалившаяся на нее после роддома, словно камнем придавила все мечты, планы и надежды на будущее. Теперь даже не ясно, удастся ли ей закончить институт? И что происхо­дит с мужем?

По мере того, как тело с каждым днем отходит от болей и мук, душу заполняет тревожное разочарование. Что же теперь остается ей в собст­венной, едва начавшейся жизни? Только требовательный плач неугомонной малютки, не знающей покоя ни днем, ни ночью? Только бесконечная возня у плиты, стирка и глажка пеленок с их особым, пропитавшим комнату запа­хом теплой детской мочи и молока?

Раньше Марина никогда не слышала будильника, стоявшего на тумбочке возле кровати. Теперь же его безжалостный стук круглосуточно преследу­ет ее. И к мужу она стала относиться с придирчивой настороженностью, болезненно отмечая каждую мелочь в их отношениях. Долго переживала, когда он перестал по вечерам расспрашивать о прошедшем дне.

А сегодня перед уходом мужа на работу, она, как всегда, запрокинула го­лову, чтобы он поцеловал ее за подбородком. Так он делал всегда, стараясь сохранить ее макияж. Муж как-то машинально, по-чужому прикоснулся только к ее щеке и побежал на автобус. Оставшись одна, Марина почти фи-

 

 

зически ощутила поднимающийся в ней сгусток обиды и ревности. Преодо­левая слезы, стала придирчиво рассматривать свое лицо в зеркале. А когда взяла расплакавшегося ребенка для кормления, поймала себя на том, что недовольна и озлоблена появлением этого орущего и сосущего существа, так безжалостно перевернувшего всю ее жизнь...

Дочка прильнула к груди и благодарно замолчала. Марина испугалась собственных мыслей. Чувствуя себя виноватой, прижала к себе теплый, жадно сосущий комочек. Ничего не понимающий ребенок громко заплакал. Вместе с матерью...

Состояние и настроение, переживаемые Мариной, с той или иной степенью остроты переживают многие молодые мамы. Особенно часто они наблюдаются после рождения первого ребенка. Такие чувства хорошо изу­чены психологами и известны науке как послеродовой эмоциональный кризис. Наши литература, искусство уделяют основное внимание освещению материнского счастья, радости женщины, дарящей миру новую жизнь. И гораздо меньше будущие матери и отцы знают о том, с чем им, с по­явлением в семье ребенка, придется расстаться, как следует вести себя и строить свои отношения с ним и друг с другом с первых же дней появле­ния в доме еще одного маленького человека. А такая неподготовлен­ность к родительским обязанностям и порождает растерянность, разо­чарование и эмоциональные срывы, подобные тому, который пережива­ет Марина.

Конечно же, очень важно заранее подготовить для ребенка нужное количество пеленок, коляску и уйму других, так необходимых в быту, ве­щей. Но не меньшее значение в создании благоприятных условий разви­тия младенца имеет не только успешное решение хозяйственно-бытовых проблем, но и психологический настрой молодых супругов на появление в их семье нового члена. Причем очень требовательного и чутко улавли­вающего все происходящее вокруг него. Его мать и отец должны заранее смириться с необходимостью пересмотреть свои жизненные личные пла­ны, чтобы в них нашлось место и для ребенка. Наверняка им придется ограничить в чем-то свои желания, отказаться от каких-то сложившихся привычек, взять на себя новые обязанности.

В социальной психологии такие изменения в семейных отношениях называются сменой ценностных ориентации. Социологические и демогра­фические исследования показывают: современная молодежь, вступая в брак, обычно ориентируется на формирование супружеских отношений. Особенно отчетливо такая направленность проявляется у молодых мужей, которые воспринимают жен в первую очередь как сексуальный объект и лишь затем — как будущую мать.

А с появлением ребенка ориентация семейных отношений меняется с супружеской на родительскую. Когда молодые родители психологически подготовлены и правильно понимают причины таких изменений, они переживают смену ориентиров не так болезненно. Если же перемены за­стают супругов врасплох, как это случилось в семье Марины, неизбежны осложнения и в отношениях между мужем и женой и, что особенно опас­но, между матерью и ребенком. В поведении маленькой дочки Марины уже улавливается такой разлад. Она часто плачет, нарушение ритма кормления и сна не дает покоя матери, усиливая и без того ее хмурое на­строение. Но такое поведение ребенка не случайно.

Психофизиологические исследования выявили особую сверхчувстви­тельность младенцев к эмоциональному состоянию матерей. Через при­косновения рук, характер движений пальцев и ладоней по телу малыша, по интонации и тону голоса они очень четко воспринимают самочувст­вие матери и ее отношение к ним.

Очевидно, уловив тревогу и душевный дискомфорт Марины, дочка стала беспокойнее. Так замыкается круг тесной психологической взаи­мосвязи родителей и младенца. Вот почему очень важно, чтобы кормя­щая мать была окружена теплом и заботой близких, и в первую очередь она нуждается в повышенном внимании со стороны мужа.

Боли, пережитые во время родов, ослабляют нервную систему матери, повышая ее восприимчивость и ранимость. Она боится утратить свою женскую привлекательность, страшится потерять любимого человека. Отсюда — перепады настроения, порывы неоправданной ревности по са­мым ничтожным поводам. Я хотел бы познакомить вас с несколькими важнейшими психологическими советами, соблюдение которых позво­ляет предупредить развитие послеродового эмоционального кризиса.

Ни дня без комплимента матери, вернувшейся из роддома. Любой маме особенно важно услышать от мужа, как она похорошела, видеть его сча­стливые взгляды, направленные в ее сторону. Ведь после родов каждая женщина очень обеспокоена тем, как она выглядит, не отразилось ли появление ребенка на ее привлекательности.

Не забывайте: каждая заботливая мать всегда остается женщиной. Поэтому очень важно, чтобы отец ребенка почаще напоминал ей о своих чувствах к ней. Букетом цветов. Неожиданным подарком. Поцелуем. Форма проявления внимания не столь существенна. Гораздо важнее ее регулярность.

Предоставьте матери возможность отвлечься. Постарайтесь сделать так, чтобы она могла ежедневно уходить из дома хотя бы на полчаса без ребенка. Особенно хорошо, если это будут прогулки с подругами или друзьями. Ведь очень важно, чтобы появление ребенка не прервало ее связей с кругом знакомых.

Придерживаясь таких правил, близкие смогут обеспечить молодой матери душевный покой и комфорт. А общение с уравновешенной и ла­сковой матерью в первый год жизни ребенка, удовлетворение его потреб­ностей в заботе и нежности, как установили ученые, вырабатывает очень важное психологическое качество — базисное доверие к миру.

Почему у одних и тех же родителей вырастают и добрые дети, и злые? Неуверенные в себе и, наоборот, чрезмерно преувеличивающие свои воз­можности? Оказывается, отношение человека к окружающим и к себе самому во многом зависит от того, как проходили первые месяцы его жизни, как складывались его отношения с родителями, и главным образом с матерью, с первых же дней появления в этом мире.

Ребенок растет веселым и приветливым, легко откликается на добрые чувства, с интересом и доверием относится к окружающим, когда у него сложилось базисное доверие к миру. И наоборот, если оно не выработа­но, он может стать угрюмым и мрачным, капризным и драчливым, настороженным и боязливым. По сути дела, родительское воспитание начинается с нашей заботы о первых днях матери, вернувшейся из род­дома, о ее настроении и чувствах. Эмоциональный запас теплоты, ласки и нежности, который она с помощью окружающих накапливает и пере­дает в период младенчества ребенку, словно невидимый скафандр, окру­жает его затем всю жизнь и надежно предохраняет от многих невзгод и несчастий.

Где стоять люльке

Шестимесячный ребенок очень обеспокоил родителей своим странным поведением. Как только ото сна открывались его глаза, выражение счастливого умиротворения сразу же исчезало с еще сонной детской физио­номии. И мальчик начинал громко кричать. В начале мать думала, что ребенок просыпается от голода. Но он отказывался от груди. Потом подозревали разные болезни. Только анализы и врачи ничего опасного не обна­ружили.

Чтобы как-то успокоить ребенка, матери приходилось брать его на ру­ки и расхаживать с ним по комнате. Глаза мальчика внимательно следили за перемещающимися вокруг него предметами. Он переставал всхлипывать, постепенно затихал. Через некоторое время веки его блаженно смыкались. Мать относила сына в постель, с надеждой и страхом ждала, когда он опять проснется. После нескольких недель мучений и беспокойств от бес­причинного крика, чтобы в любое мгновение быть рядом с просыпающимся ребенком, мать перенесла его колыбель из уютного места за шкафом побли­же к своему изголовью. Теперь большая и маленькая кровати оказались рядом, возле широкого, на всю стену, окна.

И, странное дело, словно по мановению волшебной палочки с этого дня поведение ребенка изменилось. Просыпаясь, он не плакал. Не веря чуду, мать еще долго по утрам осторожно прислушивалась к сосредоточенному сопе­нию бодрствующего мальчика. Подсматривала, как он, серьезно уставив­шись, рассматривает яркий отпечаток солнца, упавший из окна на темную стенку шкафа. Пыталась разобраться и понять, что же произошло с сыном, какие таинственные мысли и чувства проносятся в эти мгновения в головке маленького человека...

Самое распространенное и очень опасное родитель­ское заблуждение состоит в неоправданной отсрочке времени, с которого их ребенок в состоянии восприни­мать окружающее. Из-за отсутствия необходимых знаний мы часто ошибочно воспринимаем беспомощно барахтающегося младенца как жалкое, ничего не осознающее существо. А вот Лев Толстой, к примеру, утверждал, будто отчетливо помнит даже момент своего рождения.

Почему и откуда появляются среди нас люди с мрачным мироощуще­нием? Отчего одни под наплывом черных чувств добровольно расстают­ся с жизнью даже в расцвете сил, имея, казалось бы, все необходимое для полного счастья, а другие, дожив до беспомощной старости, все еще смотрят на мир с неиссякаемой светлой радостью? Недавние исследова­ния психиатров немного прояснили загадку происхождения депрессии у человека. Оказывается, разные депрессивные расстройства могут, по­добно болезням, не только передаваться по наследству или возникать в результате ответных реакций организма на какие-то внешние воздейст­вия. Человеческая психика настолько сложна и чувствительна, что толч­ком к их появлению часто становятся очень далекие, на первый взгляд, совсем не связанные с происходящим, события и явления. В последнее время, например, стало известно, что болезненные состояния и перепа­ды настроения человека определяются даже колебаниями в активности солнца.

Отношение к жизни и окружающим во многом зависят от характера и содержания первых впечатлений, пережитых человеком с момента появ­ления в этом мире. От того, как встретят ребенка на пороге жизни, что он почувствует и переживет в первые дни пребывания под родительским кровом, во многом зависят и его будущий характер, и, возможно, дальнейшая судьба.

Сейчас с уверенностью могу утверждать: для крика у младенца имелись веские основания. И до сих пор удивляюсь женской мудрости и интуиции, которые проявила в данном случае молодая мать. Она приня­ла самое правильное решение. Ведь ребенок действительно нуждался не в лекарствах, а в постоянном ощущении близости матери и света.

Детей, тем более очень маленьких, нельзя оставлять надолго одних, в плохо освещенных комнатах.

Больше всего на свете они страшатся темноты — спутницы вечной разлуки. Возможно, это даже не страх, а неприятные воспоминания не­давнего небытия. Пусть в этом разбираются парапсихологи. Моя же твердая убежденность в обоснованности причины плача ребенка и психологической правильности действий матери объясняется тем, что младенцем, так обеспокоившим своих родителей криком, оказывается, был я. О случившемся стало мне известно много лет спустя и совсем нео­жиданно.

Уже будучи взрослым, я спросил однажды у матери, не стояла ли в детстве моя кровать между шкафом и окном? И показал уголок, где она, по-моему, находилась.

— А ты откуда знаешь? — удивилась мама.

Я ответил, что помню, когда ее поставили сюда. И как с первого же дня мне понравилось тут лежать. Открывая глаза в люльке, я видел перед собой отпечатанный на стенке шкафа солнечный прямоугольник. Мне почему-то становилось радостно и хорошо.

Мама рассмеялась, уверила, что я все нафантазировал, так как дети в таком возрасте не соображают еще и не помнят. Может быть, годы и вы­давили бы из памяти этот случай, если бы не повесть Вадима Шефнера со странным названием «Имя для птицы, или Чаепитие на желтой веранде». Там в небольшой главке о ранних страхах, пережитых автором в детстве, я неожиданно наткнулся на описание такого, чем-то очень знакомого мне, ощущения: «Кроватку мою вместе со мной выдвинули из комнаты в прихожую. Мне стало очень страшно. Стою в этой кроватке, держусь за железный пруток и реву... Я не знаю, зачем это выдвинули кроватку в прихожую: может быть, проветривали комнату; может быть, хотели пере­местить меня в соседнюю спальню... Помню только свет, падающий из раскрытой двери комнаты в темноватую прихожую, там, где она перехо­дит в совсем темный коридор... И помню ощущение тоски, беззащитно­сти и ужаса».

Прочитав повесть до конца, я понял, что этот пережитый в детстве страх не прошел для автора бесследно. Он осел в нем на всю жизнь, стал состоянием души. И как знать, если мне, несмотря на искореженное войной детство, удалось за долгие годы не очерстветь сердцем, если до конца дней прикипело оно к родному краю и неблагодарной стране, которая забыла о своих стариках, верой и правдой прослуживших ей всю свою жизнь, то все это совсем не случайно. А объясняется тем, что давным-давно мама вовремя почувствовала опасность и догадалась перенести мою люльку из темного места за шкафом поближе к себе и свету. И теплое солнечное пятно, на которое я насмотрелся в родитель­ском доме на заре своего сознания, грело меня всю жизнь и не давало сломиться в трудные минуты.

Сказки с вареньем

Голос у молодой матери обеспокоено вибрирует, в глазах тревога, смешанная с надеждой.

— Моему Богдану полтора года, — делится она со мной, — мальчик он замечательный, вполне здоровый, но ведет себя очень странно. Как только я хочу прочитать ему сказку, у него портится настроение, и он начинает плакать. Даже если сказки смешные и в них нет ничего страшного. Я ума не могу приложить, что происходит с ребенком? Помогите разобраться!

Прежде всего, хочется отметить, что беспокойство матери не лишено оснований. И она поступила очень правильно, обратив серьезное внимание на, казалось бы, незначительную странность в поведении ребенка. В психологии подобные явления довольно хорошо изу­чены и получили название регрессивного поведения. Ученые установили, что в своих действиях и поступках человек всегда руководствуется желанием получать как можно больше положительных эмоций и избегать отрицательных. Это закреплено в принципе удовольст­вия, который, как доказал Фрейд, является одним из главенствующих факторов регуляции всей нашей психической жизни. Даже взрослые, а тем более дети, постоянно стремятся к неограниченному притоку на­слаждений. И любое препятствие на этом пути вызывает у нас неосо­знанное сопротивление. Почему, к примеру, люди тратят уйму времени на разные компьютерные игры, ничего не дающие им в духовном и мате­риальном плане? Дело в том, что они позволяют испытывать радость борьбы и победы. Пусть даже и в виртуальной действительности.

Поэтому, если Вы желаете приохотить ребенка к чтению, или какой-ни­будь работе, постарайтесь сделать так, чтобы эти занятия были связаны у него с получением удовольствия.

Испытанное им хоть раз наслаждение и станет тем побудительным влечением, которое будет подталкивать его к повторению этих действий. Оно закрепится и начнет срабатывать на подсознательном уровне. И наоборот, если новое занятие у ребенка связано с отрицательны­ми эмоциями, то повторные встречи с ним будут каждый раз пробуждать в его сознании негативные чувства, которые очень часто и формируют устойчивые неврозы.

Как поется в песне, «ничто никогда не проходит бесследно». Не слу­чайно люди хранят и очень высоко ценят вещественные признаки своей жизни, истории: дорогие нашему сердцу безделушки, вещи, предметы, которые помогают нам сберечь память о прошедшем времени. Но кроме такого овеществленного пласта человеческой культуры существует и ду­шевная память. Ее фундаментом являются испытываемые нами на заре жизни, да и позднее, эмоции и чувства. Именно они и являются, чаще всего, истоками бессознательного у каждой личности.

Вполне возможно, что когда маленькому Богдану впервые решили почитать вслух сказку, он перед этим был занят интересной игрой. Родители, по неосторожности, прервали ее для прослушивания сказки. И теперь каждая встреча с нею вместо радости связана у ребенка с огорчением, а плачь является лишь формой психологической защиты. Подобные регрессивные, то есть возвратные, формы поведения, корни которого находятся в прошлом, проявляются чаще всего в тех случаях, когда формирующееся «Я» ребенка не в состоянии справиться с новыми требованиями, которые предъявляются окружающей социальной средой. А ведь в нашем случае они исходят от лица самого значимого для Богдана — его матери. Мальчику трудно принять эту реальность, он стре­мится уйти в прошлое, когда перед ним не выставлялись такие требова­ния и ему было очень приятно. Это ребенку не удается — отсюда и его слезы.

Для преодоления такой неврозной реакции необходимо ситуации, кото­рая вызывает у ребенка отрицательные эмоции, придать положительную направленность.

Образно говоря, поменять ее эмоциональные полюса.

А что Богдан любит больше всего? — спросил я у женщины. После небольшой паузы, вызванной неожиданным вопросам, она улыбнулась:

—        Он у меня сладкоежка. Вишневое варенье готов лопать днем и ночью. Я посоветовал в следующий раз совместить чтение сказки и чаепитие

с вишневым вареньем.

Будни быстро затушевали описанный эпизод. Он вряд ли бы осел в памяти. Но недавно ко мне подошла мама Богдана и поделилась радос­тью: ее сын перестал плакать при чтении сказок. И даже наоборот, очень часто сам просит ее почитать сказки с вареньем.

Первый раз в детский сад

Вначале ничто не предвещало неприятностей. Когда Петя узнал, что с завтрашнего дня начнет ходить в детский сад, он даже проявил интерес к сообщению матери и спросил:

А что, в детском саду только маленькие деревья растут?

До этого Петя находился под присмотром матери. Но дела в последнее время повернулись так, что ей понадобилось идти на работу. Ребенка пору­чить было некому, и Петю пришлось отдать в детский сад.

Улыбнувшись, мать разъяснила сыну чем занимаются дети в своем саду и как интересно они проводят там время. Петя стал серьезным, слушал очень внимательно, как всегда, задавая много вопросов. И мать порадова­лась за него, решив, что вольется он в свою среднюю группу быстро и безбо­лезненно.

Утром по дороге в сад что-то, видно, поняв, мальчик тревожно замол­чал. На вопрос молодой воспитательницы, приветливо спросившей, как его зовут, он, обычно общительный и разговорчивый, нагнул голову и ничего не ответил.

Воспитательница показала им шкафчик, куда нужно повесить верхнюю одежду. Мама стала Петю раздевать и ребенок вдруг громко расплакался.

Его чем-то расстроили, или просто не с той ноги встал? — поинтере­совалась воспитательница.

Да нет, с утра настроение было нормальным.

Тогда, — попросила воспитательница, — уходите быстрей, а я поста­раюсь его отвлечь чем-нибудь.

Когда после работы мать зашла за Петей и увидела, как он выглядит, ее сердце сдавило от жалости. Красные, распухшие от слез глаза. Незнакомые, какие-то беззащитные плечи, испуганно поднятые аж до ушей.

Воспитательница призналась, что, несмотря на все ее старания, Петю так и не удалось вовлечь ни в одну игру. Он проплакал весь день. Зато за по­рогом садика его словно подменили. Радостно смеясь, он вместе с матерью бежал на остановку, чтобы успеть к показавшемуся троллейбусу.

Но на следующее утро все повторилось опять. Несмотря на обещание вести себя как большой, которое Петя дал матери после долгой вечерней беседы, он сразу же разрыдался, увидев свою воспитательницу. Ни принесен­ные ею игрушки, ни увещевания матери не помогали: ребенок плакал навзрыд, совсем как взрослый. Из садика мать вышла расстроенной, всю до­рогу на завод ей еще слышался Петин плач, и она не могла избавиться от чувства какой-то вины перед сыном. Долго перебирала в памяти свои разго­воры с Петей, пытаясь разобраться, почему ему пришелся не по душе детский сад, или, может быть, она сама сделала что-то не так?

Все дети делятся на две группы. Одни, оказывается, могут при необходимости расставаться с родителями легко, без особых переживаний. Для других — каждая разлука с близким, даже на короткое время, связана с глубокими волнениями и повышенным чувством тревоги. Ясно, что Петя относится именно к таким де­тям. Источники подобного поведения, как установил З. Фрейд, кроются в подсознании человека.

Взрослые, а тем более ребенок, не всегда могут понять и объяснить причину возникновения этого чувства страха. Чаще всего оно связано у ребенка с боязнью потерять близкого человека или предмет, к которому он сильно привязан и под защитой которого он привык находиться. Толчком к проявлению такого неосознанного чувства страха, или, как го­ворят психоаналитики, фобий, может быть резкая смена привычных ус­ловий жизни, неожиданная встреча с новыми людьми и другие похожие обстоятельства. А ведь именно такая ситуация обычно возникает, когда ребенок впервые приходит в детский сад.

Исследования психологов позволили вскрыть интересную зависи­мость. Оказывается, чем неожиданнее расставание, тем сильнее ощущения страха и более глубокие переживания испытывает ребенок. Поэтому воспитательница и мать Пети допустили ошибку, кстати, очень распрост­раненную среди родителей и педагогов, посчитав, будто поспешное расставание поможет ребенку легче пережить разлуку и скорее привык­нуть к своей группе. Очень часто в похожей ситуации родители слышат от воспитателей:

— Уходите быстрее... Вы только мешаете.

А психологи утверждают обратное: чем обычнее и естественнее протека­ет процесс расставания с матерью, отцом или другим близким человеком, тем меньшую тревогу при этом испытывает ребенок. Чтобы понять, почему происходит именно так, давайте разберемся с тем, что творится с психи­кой ребенка в подобных случаях. До этого он жил привычно, оберегае­мый постоянным вниманием и заботой родителей, близких, чувствовал их готовность и способность защитить его от любой неприятности и беды. Но вот неожиданно он остался один, совсем как взрослый, с незна­комым громадным миром в окружении чужих людей, с которыми он дол­жен вступить в какие-то новые и непонятные отношения.

В подобной ситуации мгновенного перехода от детскости к взрослос­ти ребенок сталкивается с явлением, получившим в психологии название эффекта «разрыва времени». Он возникает в тех случаях, когда у ребенка резко меняется социальное окружение, и вместо привычного мира детст­ва он окунается в мир отношений, принятых взрослыми. Неокрепшая психика маленького человека не выдерживает подобной перегрузки. Отсюда чувство повышенного страха и психологические травмы у детей, которые могут появиться в таких случаях.

Глубина и последствия этих переживаний могут быть самыми разны­ми. Зависят они от того типа привязанности ребенка к родителям, кото­рый складывается в семье. Психологи выделяют три основных типа такой привязанности: беспечная, тревожная и отстраненная. При беспеч­ной дети спокойно переносят временное расставание с матерью, с инте­ресом знакомятся с новым окружением. Для них начало посещения детского сада проходит безболезненно. Дети с тревожной привязаннос­тью, попадая в новую обстановку, робеют, начинают усиленно цепляться за маму. Расставание с ней у них связано с глубокими волнениями. При отстраненной привязанности ребенок легче переносит разлуку, зато и меньшую радость испытывает при возвращении матери.

Психологи еще не могут объяснить того, чем вызывается тот или иной вид привязанности. Зато они вскрыли важную взаимосвязь: ее тип через много лет оказывает существенное влияние на характер отношений, ко­торые будут складываться в собственной семье повзрослевшего ребенка, и даже на особенности его интимной жизни.

У беспечных, как правило, крепкие и устойчивые семьи. Они не ищут развлечений на стороне, избегают случайных сексуальных связей. Те, у кого в детстве сложилась тревожная привязанность к родителям, вырас­тают ревнивцами и собственниками. Они не доверяют окружающим и очень часто не могут создать прочную семью. А отстраненные, повзрос­лев, начинают побаиваться продолжительных теплых отношений, на которых строится нормальная семья. Поэтому они предпочитают «временный» секс, не налагающий никаких обязанностей на партнеров жизни. Вот какие глубокие связи протягиваются в будущее от момента первого посещения ребенком детского сада.

Могла ли Петина мама избежать неприятностей и переживаний, свя­занных с первыми днями пребывания сына в детском саду? Безусловно.

Для этого родители должны знать и стремиться соблюдать несколько важных психологических правил.

Во-первых, желательно еще до того, как оставить ребенка в детском са­дике одного, побывать в нем заранее. Вместе с ним пройти по всем комна­там, показать, как проводят здесь время дети, чем занимаются, какие у них игрушки. И обязательно предупредить ребенка о неизбежности предстоящих кратковременных расставаний. Тогда волнения, связанные со страхом новизны ситуации, будут уменьшены.

Пусть он знает не только то, что в садике его ждет много интересных игрушек, что там у него появятся новые друзья, но и будет готов к тому, что на некоторое время ему придется разлучиться с родителями, побыть одному.

Во-вторых, сам процесс расставания в таких случаях должен протекать естественно, без лишней спешки и всякой скрытности. Наверняка было бы лучше, если бы Петина воспитательница догадалась предложить плачу­щему ребенку провести маму хотя бы до ворот садика. А по пути обрати­ла его внимание на то, что всех детей родители приводят, а сами уходят. В такие моменты очень важно создать для ребенка «домашнюю» атмо­сферу, которая помогает сгладить разрыв с привычным укладом жизни. Для этого опытные воспитатели, принимая новых детей в свою группу, обязательно узнают у матерей, как они ласково называют своих девочек и мальчиков, какая игрушка у их ребенка самая любимая. В подобных случаях психологи рекомендуют даже приглашать матерей, чтобы они са­ми в первый раз покормили своего ребенка, когда вся группа начнет зав­тракать. Этот прием помогает детям быстрее адаптироваться к новым ус­ловиям.

Мама с воспитательницей допустили еще один промах. Они не исполь­зовали прием «совместного переживания». Если бы они рассказали маль­чику о том, как сами переживали в детстве, когда их в первый раз отвели в садик, или что многие дети, как и Петя, плачут, а потом привыкают, то это помогло бы ему быстро успокоиться и присоединиться к игре ребят.

Помните: лучше и быстрее всего людей сближает общность переживаний.

Главное в такой ситуации, чтобы все взрослые, и, конечно же, в первую очередь сами родители, хорошо понимали те трудности и пере­живания, которые связаны у ребенка с началом посещения детского сада. Тогда любящее сердце подскажет, как нужно действовать в каждом кон­кретном случае, чтобы избежать гнетущего чувства личной вины перед плачущим от расставания ребенком. И что следует сделать, чтобы приход в детский сад — этот первый шаг Вашего сына или дочери в суровый мир взрослых — был безболезненным и успешным.

Никита, Наташины трусики и Зигмунд Фрейд

Мать Никиты в последнее время подходила к детскому саду с замираю­щим сердцем. Неугомонный, умный сынишка в своей средней группе вытво­рял такое, что почти каждый день ей приходилось выслушивать длинные нотации его воспитательницы.

Вот и сегодня, как только она открыла дверь, девочка из группы Ники­ты, дежурившая в приемной, прежде, чем позвать сына, порадовала ее новостью:

— А ваш Никита после обеда смотрел Наташе в трусики... И их поста­вили в угол...

Вместе с Никитой вышла и воспитательница. Она полушепотом, со строго-серьезным выражением лица рассказала, как в спальне перед тихим часом застала Никиту, заглядывавшего бойкой Наташе в трусики. А во время сна вместо того, чтобы, как все дети, повернуться на правый бок и положить руки под ушко, мальчик незаметно трогал свой половой орган. «Надо, — встревоженно закончила воспитательница глядя в сторону сто­явшего рядом Никиты, — чтобы родители серьезно поговорили с ребенком и показали его хорошему врачу...»

По дороге домой мать растерянно думала, как ей начинать неприятный разговор с сыном? Может быть, лучше перепоручить это мужу, или вообще оставить происшедшее без внимания?

Действия воспитательницы свидетельствуют о низкой психологической культуре у значительной части наших педагогических работников. Зигмунд Фрейд дав­но установил, что существует тесная связь между сексу­альным и умственным развитием ребенка. Чем раньше он выделяет свой пол, тем интенсивней протекают про­цессы его ознакомления с жизнью, тем острее и глубже он воспринимает все окружающее. Многие родители и педагоги, не зная этого, паникуют. От них часто можно услышать: мол, если ребенок позволяет себе «такое» в детском возрасте, то, представляете, как он будет вести себя, когда вырастет?

А Фрейд и его последователи установили, что каждый человек по ме­ре взросления постепенно проходит пять фаз в своем сексуальном разви­тии. Они отличаются господством определенных эрогенных зон. Три из них падают как раз на детсадовский возраст. Первая фаза, получившая название оральной, характерна тем, что эрогенные зоны находятся во­круг рта и губ ребенка. Ведь именно через них в первый год жизни он по­лучает все положительные эмоции, связанные с удовлетворением чувст­ва голода и ощущением радости бытия. Фаза, которая охватывает второй и третий год жизни ребенка, и названная Фрейдом анальной, характерна тем, что в качестве основной эрогенной зоны выступает слизистая обо­лочка заднего прохода. Вот почему многие дети именно в таком возрасте проявляют повышенный интерес к этой части своего тела. Следующая, третья фаза, охватывает четвертый-шестой год жизни ребенка и называ­ется фаллической. В этом возрасте дети начинают осознавать свой пол. Они замечают анатомические различия, присущие мужчинам и женщи­нам. И, естественно, наибольший постоянный интерес у них проявляет­ся к мужскому половому органу, который, делает открытие ребенок, оказывается, почему-то у девочек отсутствует.

Таким естественным любопытством и объясняется, скорее всего, инцидент, подмеченный воспитательницей. Беда заключается в том, что она не понимает первопричину поведения Никиты и Наташи, приписы­вая им свое, взрослое, восприятие случившегося. Так, из-за неправиль­ного понимания психологических корней детского онанизма долгие годы его проявление считалось болезненным отклонением от нормы. А современные психоаналитики объясняют это совсем иначе. Новорож­денный в первые годы жизни привыкает к тому, что все его основные удовольствия: пища, тепло и т. д. зависят не столько от него самого, сколько от окружающих его родителей, к которым он привязан. Взрос­лея, ребенок начинает изучать свое тело. И неожиданно обнаруживает, что есть одно удовольствие, которое ему доступно и без вмешательства взрослых. Периодически испытывать такие эмоции, оказывается, ему необходимо для формирования и поддержания чувства собственной автономии и безопасности.

Недостаток подобных настроений, установили ученые, становится пред­посылкой для возникновения у взрослеющей личности ощущения собствен­ной беспомощности и чрезмерной зависимости.

Так нужно ли родителям обращать внимание на такое поведение де­тей? Конечно же, необходимо. Но при этом очень важно сосредоточить внимание детей не на самом факте случившегося, как вышло у воспита­тельницы, а на содержании происшедшего. Ребенку нужно дать понять, что обнажать или трогать свои гениталии в присутствии других людей не­прилично. При такой оценке его поведения малышу как бы дается неявное разрешение иногда получать самоудовлетворение в одиночестве. В результа­те смена фаз сексуального развития протекает естественно, и возникаю­щий повышенный интерес к своему заднему проходу или ранний онанизм исчезают сами по себе.

А вот излишнее сосредоточение внимания на случившемся, и тем более общественное наказание за это, подобно предпринятому воспитательницей, очень опасны. Они травмируют психику ребенка, загоняют происходящее в подсознание и могут негативно проявляться на более поздних фазах сек­суального развития в период полной половой зрелости.

Есть еще один существенный психологический просчет в действиях педагога. Это — отсутствие половой дифференциации в оценке случивше­гося. В углу под наблюдением всей группы пришлось стоять и Никите, и Наташе. А ведь было бы гораздо эффективней, если бы случившееся ста­ло предметом разговора отдельно собранной «девичьей» части детского коллектива. Тогда они получили бы хороший урок необходимости со­блюдения определенной стыдливости и различий в отношениях между мальчиками и девочками.

Будет очень правильно, если разговор с Никитой проведет папа, а не мать. Это положительно скажется на формировании «мужской» общности между мальчиком и отцом, которая помогает ребенку быстрее осознавать свою половую принадлежность. Не стоит бояться щекотливо­сти содержания предстоящей беседы.

Родители должны помнить: нет тем, запретных для разговора с ребенком.

Но есть такие «деликатные» темы, которые требуют повышенной осторожности и чуткости. Готовность их правильного ведения приходит по мере накопления родительского опыта.

Постарайтесь подумать, о чем бы и как говорили Вы со своим ребен­ком, окажись на месте родителей Никиты или Наташи?

Атрибуция каузальная

Впервые за три года своей жизни Коля не может заснуть. Он ворочает­ся в маленькой кроватке с боку на бок и тяжело, как взрослый, вздыхает. Но совсем не от боли. Попка, к которой отец успел недавно несколько раз хорошенько приложиться ремнем, уже почти перестала ныть. Коля даже пощупал под одеялом ушибленные места, но ничего особенного не почувство­вал. И ему было неясно, откуда же у него появляется это отчетливое ощущение боли... Беспокоило и то, что теперь он не может понять, как же ему следует относиться к родителям. С одной стороны, во всем, что произошло, виновата бабушка. Ему досталось из-за нее. Но в то же время не мама, а именно бабушка закричала: «Хватит! Больше не бей!» — и бросилась на папу, стала вырывать из его рук ремень, чтобы защитить Колю...

Произошла же сегодня вот какая история. Обычно водила и забирала Ко­лю из детского сада бабушка, потому что он находился рядом с фабрикой, на которой она работала. Всю дорогу от их дворовой калитки до детсадов­ского подъезда Коля давно выучил уже наизусть. Он проверял даже так, чтобы бабушка не заметила, сможет ли пройти до садика с зажмуренными глазами. Получалось. Теперь ему все чаще и чаще хотелось попробовать пойти совсем одному. Без бабушки. Он дергался в ее руке, как собака на по­водке, но бабушка, пугаясь, показывала ему на проносящиеся мимо машины и крепче сжимала пальцы.

Сегодня утром, как всегда, первыми ушли на работу мама и папа. Бабуш­ка задержалась на кухне, и, полностью подготовленный к походу в детсад, Коля вышел во двор. На входной двери он увидел повешенный бабушкой заго­дя замок с ключом. Идея созрела мгновенно. Прикрыл тихонько дверь, наки­нул снаружи клямку, вставил дужку замка и прихлопнул ее. Потом, как делала всегда бабушка, несколько раз подергал замок, проверяя, надежно ли заперт, вынул ключ и положил под коврик у входа. Не торопясь, спокойно, рассматривая все по сторонам, он дошел до своего садика, очень гордый от приобретенной самостоятельности.

Из заточения бабушку только через несколько часов освободили соседи, услышав ее стук в окно. По дороге из детского сада бабушка обиженно мол­чала, предупредив Колю, что из-за сегодняшнего опоздания у нее ужасные неприятности на работе и что за такую проделку ему крепко влетит от родителей. Действительно, после ужина, даже не переговорив с Колей, папа взял в руки ремень...

Теперь, когда боль почти рассосалась, в маленьком сердце тяжелым гру­зом оседали горькие вопросы, на которые Коля никак не мог найти ответы. Почему папа, который всегда терпеливо растолковывал ему все, от кото­рого он не раз слышал: «Ты уже большой» — решил наказать его как раз тог­да, когда он всем доказал, что действительно уже не маленький? Отчего мама, на защиту которой он так надеялся, виновато опустила глаза и молча вышла из комнаты, когда папа взял в руки ремень? И вообще, теперь ему стало совсем непонятно, любит ли его кто-нибудь в этой семье по-на­стоящему?

Драматизм ситуации не только в самом факте физи­ческого наказания ребенка, но и в полной психологиче­ской бессмыслице экзекуции, проведенной родителями. Ведь твердо известно: никакие воспитательные меры не достигают своей цели, если они не опираются на потребно­сти человека или идут вразрез с ними. Но именно это важнейшее психологическое требование и нарушили родители Коли, решившие прибегнуть к такому методу воспитания. В лексике социальной психологии широко используется тяжеловатое и немного таинственное понятие: атрибуция каузальная. Оно означает, что для правильного понимания поведения людей, совершаемых ими по­ступков или возникающих между ними конфликтов, очень важно учиты­вать не внешние формы их проявления, а причинно-следственные связи происходящего. Оказывается, не разобравшись и четко не уяснив кау­зальную атрибуцию, а проще говоря, что именно заставляет человека действовать данным образом, мы не в состоянии выбрать правильную меру наказания и очень часто допускаем грубые воспитательные ошибки.

Родителей Коли справедливо возмутил сам факт самовольства ребен­ка, все, что он натворил: запер дома бабушку, которой нужно было идти на работу, без присмотра старшего отправился в город. Только это ведь внешняя сторона действий ребенка. И совсем без внимания остались психологические корни его поступка.

А ведь известно, что после трех лет у ребенка происходит быстрая смена отношений со взрослыми. Если еще недавно он нуждался в их по­стоянном внимании, старался не выпадать из их поля зрения, то теперь начинает тяготиться такой постоянной опекой, стремится как можно быстрее избавиться от нее. Это первое серьезное противоречие между взрослыми и детьми в психологии называют кризисом трех лет. Не случайно педиатры всех стран говорят об особенностях поведения трехлетних упрямцев и бунтарей, подчеркивают строптивость и непред­сказуемость их поведения. Как правило, установили психологи, их бунты направлены на тех, кто больше всего опекает и заботится о них. А ведь Колина бабушка, проходя с ним по городу, боялась даже на секунду отпу­стить его от себя, не давала ни малейшей возможности проявить ему хоть чуточку инициативы и самостоятельности. Ясно, что она совсем не дога­дывалась, какие бури бушуют в душе ее любимого внука. И, конечно, ра­но или поздно они должны были прорваться наружу. Беда, что ни мама, ни папа также не поняли истинной причины, толкнувшей их сына на та­кой поступок.

Ребенок вовсе не стремился насолить бабушке и заставить волно­ваться родителей. Он, скорее всего, проверял самого себя. Ему было важно убедиться самому и доказать окружающим, что он уже в состоя­нии действовать самостоятельно. Эксперимент, на который он решил­ся, с его точки зрения, завершился удачно. Он без всяких происшест­вий, без помощи взрослых нашел дорогу в свой детский сад. И ребенку очень трудно разобраться, почему у самых дорогих для него людей эта первая его настоящая победа вызвала такую реакцию. Он не столько страдает от физической боли, как от непонимания смысла и причины наказания. А такой смысловой барьер лишает наказание всякого воспи­тательного воздействия, делает его безнравственным. И кроме обиды на родительское непонимание, оно вряд ли что-то оставит в сознании и душе ребенка.

И еще одну, очень распространенную в семейном воспитании, ошиб­ку допустили Колины родители в данной ситуации. Нельзя, чтобы дейст­вия и поступки, за которые порицается ребенок, воспринимались и оценивались взрослыми по-разному. Например, если отец поднимает за­пнувшегося ребенка и говорит, что реветь некрасиво, а мать, оправдывая его, заявляет: «Он еще маленький», то волевые качества ребенка в таких противоречивых условиях не мобилизуются. А без них невозможен процесс воспитания. Это важное психологическое требование В. А. Сухомлинский называл «гармонией педагогического воздействия». Он доказывал: если ребенок дома не будет встречаться с единодушием в оценке своих действий и поступков со стороны всех родителей, а в шко­ле — учителями, то применяемые ими меры наказания или поощрения не принесут ожидаемых результатов.

Давайте взглянем на рассматриваемую ситуацию Колиными глазами, постараемся понять, что увидел и перечувствовал ребенок. Когда отец взялся за ремень, мать быстро уходит из комнаты... Бабушка бросается на защиту внука... Значит, отец делает что-то не так... Не желая того, свои­ми непродуманными действиями, которые запомнились и осели в созна­нии ребенка, они отвели отцу роль не воспитателя, а карателя. Если до этого случая Коля боготворил отца, то не известно, как после пережитой им обиды, начнут складываться отношения между ними в дальнейшем. Ведь, судя по всему, характер у ребенка формируется независимый и ре­шительный. Значит, родителям будет с ним нелегко. Но пусть эти труд­ности их не пугают, а радуют. Потому что если в таком возрасте ребенок не конфликтует со взрослыми, не проявляет упрямства и строптивости, значит, его эмоционально-волевые качества развиваются недостаточно интенсивно.

Воспитательная задача состоит в том, чтобы преобразовать проявляемые ребенком в кризисном возрасте несговорчивость, упрямство и строптивость в такие положительные качества, как упорство, настойчивость в достиже­нии цели, решительность. Общих, на все случаи жизни, советов, как этого достичь, конечно, не существует. Каждый раз родители, как первопро­ходцы, должны отыскивать их сами, учитывая при этом особенности своих детей и отношений, которые складываются в семье.

Но при этом важно помнить и обязательно соблюдать одно фундамен­тальное правило, проверенное опытом многих поколений: воспитывая ребенка, нельзя затаптывать в нем чувство собственного достоинства.

Поэтому очень хотелось бы, чтобы, к примеру, кто-то из родителей Коли подошел к его кровати и задумался хотя бы ненадолго, почему же не спится ребенку. Пусть постарается понять, что его беспокоит. Ведь именно с этого и начинается постижение родителями тайны атрибуции каузальной.

Строгая цензура

Небольшой городской сквер — маленький ухоженный оазис среди надви­нувшихся со всех сторон серых коробок высотных зданий. Здесь под прохлад­ной тенью каштанов и акаций в летние дни спасаются от зноя и духоты обитатели окрестных домов: в основном пенсионеры и молодые мамы, присматривающие за детьми. И тем, и другим тут раздолье.

Вот молодая бабушка, сидящая на длинной скамейке под деревом, что-то сосредоточенно вяжет. Она быстро шевелит концами стальных спиц, как будто что-то выковыривает из клубка шерстяных ниток. Время от времени, наклонив голову, бабушка поверх очков строго поглядывает на внука, катающегося неподалеку на трехколесном велосипеде, к которому привязана большая пластмассовая машина. Когда необычный состав проез­жает мимо нарядной девочки, раздается громкий гудок, машинист начина­ет усиленно крутить педалями. И поезд с шумом несется в дальний конец асфальтовой дорожки.

Девочка с каким-то уважительным вниманием провожает его глазами. Расклешенная белая юбочка почти до самых пят делает ее загадочно-взрос­лой. Когда гудок паровоза умолкает, она склоняется над своей коляской. В ней лежит кукла, задумчиво глядящая в небо. Девочка достает шприц, кусочек ваты и еще какие-то медицинские принадлежности и приступает к лечению пациентки.

Возвращается состав из велосипеда и машины. Опять громкий гудок. А в ответ — восхищенный взгляд обрадованного доктора. Проезды повторяют­ся несколько раз. Но игра заканчивается неожиданно. Оставив коляску, девочка бежит к матери, сидящей на соседней скамейке, и что-то шепчет ей на ухо, быстро переступая с ноги на ногу.

Молодая мама недовольно отрывается от книжки, смотрит в дальний конец сквера, где чернеет крыша туалета.

—        Ладно, раз так припекло, — принимает она решение, — давай быст­рее за кустиком.

Девочка стеснительно жмется к ней, что-то тихонько говорит, погля­дывая в сторону мальчика, только что с гудком проехавшего мимо.

—        Ты смотри, заневестилась, — возмущается мама. — Напустишь в трусы, и будем радоваться тогда. Давай я тебя подержу, чтобы не было видно. Да не дрожи так, чего ты боишься. Тоже мне барышня застенчивая нашлась...

Она берет девочку на руки, делает шаг по газону и, придерживая ее на ве­су, прячет лицо ребенка за редкими кустиками, а в это время велосипед с машинкой направляется в обратную сторону.

Проезжающий мимо машинист неожиданно видит припрятанный за кустами белый воланчик юбки и торчащие из нее в разные стороны ножки. Его гудок обрывается на полутоне...

Через минуту жизнь в сквере течет, как ни в чем не бывало. Мама девоч­ки взяла в руки книгу. Бабушка мальчика по-прежнему ковыряется спицами в мохнатом клубке. Даже появившаяся было на аккуратно подстриженном газоне лужица быстро исчезла. Только машинист почему-то направляет теперь свой поезд по асфальтовой полосе совсем в другую сторону.

«Тоже мне, нашли тему для разговора, — решит кто-то из читателей. — Подумаешь, справил ребенок малую нужду. Стоит ли делать из такого случая проблему?» Но ведь мы договорились: психология во многом стро­ится на мелочах, несущественных, на первый взгляд, деталях и связях, которые, оказывается, могут играть в нашей жизни, в отношениях между людьми громадную роль. З. Фрейд часто повторял, что многие, кажущиеся странными и непонятными, поступки людей, если их подвергнуть психологическому анализу, оказы­ваются вполне мотивированными. Вот давайте рассмотрим случившееся в сквере именно с психологических позиций, и тогда нам станет понят­нее, какие промахи допустила мать девочки.

В сознании каждого человека, выяснили психоаналитики, существуют некие невидимые силы, названные ими цензурой, препятствующие про­явлению нашего биологического начала, возникновению мыслей и жела­ний, совершению поступков, не принятых в обществе и осуждаемых им.

Если цензуру представить условно в виде сетки, разделяющей бессоз­нательное и сознательное, то у каждого человека величина ее ячеек строго индивидуальна. У одних цензурная сетка настолько густая, что сквозь нее в реальную жизнь из бессознательного пробиваются лишь незначитель­ные проявления животных качеств и влечений. О таких людях говорят как о совестливых, нравственно чутких. У других в ячейках почти ничего не задерживается, и такие люди позволяют себе слишком многое.

В повседневной жизни размер цензурных ячеек регулируется зало­женным в нас природой чувством стыдливости, осуществляющим самый строгий контроль за поведением человека. Стыдливость особенно разви­та у женщин и начинает проявляться в самом раннем возрасте. Вот поче­му маленькая девочка стеснялась, боялась справлять нужду в сквере, на виду у людей. А тем более в присутствии мальчика, которому она явно симпатизировала.

Действия матери послужили ребенку Охранять   стыд,   как    молчаливой директивой: не стесняйся, ни-охраняют природные ценI чего предосудительного в подобных поНЫЫД! —ьВ ДЛ Я "В^ПИ™^    ступках нет. Так незаметно, под влиянием

ны делать для воспитания      -1 „

совестИі         I незначительных воздействий окружающих

Симон Соловейчик I и происходящих событий расширяются ячейки нашей цензуры. И не известно, при каких жизненных обстоятельствах дадут о себе знать подобные материн­ские уроки, спокойно пропущенные цензурой ребенка...

Между прочим, именно отсутствием должной личностной цензуры, низкой культурной совестливостью и объясняется замусоренность на­ших улиц, поразительная грязь в подъездах домов. Ведь модели совестли­вого поведения отрабатываются с детства.

Помню, как меня поразила уличная сценка, подмеченная случайно в центре г. Таллина. Девочка, гулявшая по городу с матерью, доела эскимо и кинула тщательно облизанную палочку на землю. Проходившая мимо пожилая эстонка бросила вслед матери только одну короткую фразу: «Как не стыдно смотреть на полное свинство...»

Вполне возможно, что какой-то недобрый след от подсмотренного в сквере останется и в психике мальчика. Ведь девочка поразила его внимание, вызвала нескрываемый интерес. И вдруг он увидел, как она оправляется. А подобные ситуации в детском возрасте вызывают разру­шение идеала, потерю интереса к объекту влечения и даже появление чувства отвращения к нему. Очевидно, не случайно после увиденного ма­ленький машинист изменил свой маршрут.

Но это еще не все возможные последствия случившегося. В таком возрасте восприимчивая психика ребенка особенно активно впитывает каждое сексуальное впечатление, и наверняка увиденное глубоко отпеча­тается в памяти мальчика. Под давлением других впечатлений детства оно может забыться, уйти в подсознание. Но когда наступит пора поло­вого созревания и организм подростка начнут сотрясать гормональные бури, его подсознание услужливо подбросит, казалось бы, стершуюся в памяти сценку из далекого детства.

Такие явления довольно типичны, они хорошо изучены психоанали­зом и получили название покрывающих воспоминаний.

Только теперь, под давлением приобре- тенного опыта, под впечатлением расскаI      Похвальная  черта в зов сверстников на волнующие сексуаль-    человеке — стьі/ціі/шсють, ^          ибо стыдливый не скоро

ные темы, воспоминания первых пяти лет I согреши7

жизни приобретают совсем другую, чаще I ТалМуд всего негативную, окраску. Они выплески­ваются в похабные, унижающие женщин рисунки и надписи, которыми пестрят общественные туалеты. А от подобного восприятия женского тела один шаг до различных половых извращений.

Стыдливость — важнейшее личностное качество, которым, в отличие от других животных, природа отметила только человека. И если ростки стыдливости «притаптывают» в детстве самые близкие для ребенка люди, будьте готовы пожинать плоды распущенности и бесстыдства.

Вредное послушание

Трехлетний велосипедист, счастливый от возможности самостоятель­ного быстрого передвижения, гордо мчится по дорожке городского сквера то в один конец, то в другой. За его маршрутом сквозь большие затемнен­ные очки внимательно наблюдает мама, строгим голосом комментирующая каждое движение ребенка.

Георгий, осторожно, — громко предупреждает она сына, подъезжаю­щего к девочкам, играющим в классики. И мальчик послушно объезжает стороной начерченные мелом квадраты.

К его велосипеду подходит ребенок поменьше и тянется к рулю. Хозяин машины ревниво отталкивает его и отъезжает в сторону.

Как тебе не стыдно, — слышится осуждающий голос матери. — Он же маленький. Дай ему покататься!

Георгий с явной неохотой слезает с сиденья, и видно, что сам он чуть выше руля. Чтобы чем-то заняться, пока на его велосипеде неумело ездит другой, он подхватывает подкатившийся к нему от играющих неподалеку нескольких сверстников мяч и несет его к ним. Но его услуга воспринимает­ся весьма своеобразно. Мяч из рук Георгия выбивают, да еще и пытаются ударить по ноге. Он ловко увертывается, сам толкает обидчика в бок. И сейчас же раздается недовольное: «Иди сюда, Георгий! Не смей играть с хулиганами!»

Сын покорно подходит к скамейке. Сидящая рядом с матерью женщина, свидетельница развертывавшихся событий, бросает:

Вам очень повезло. У вас удивительно послушный ребенок... Мать мальчика снимает очки, поворачивается в сторону соседки:

— Вы думаете, мне легко? — спрашивает она вместо ответа. Но в то­не, которым задается вопрос, отчетливо слышится родительская гордость за хорошего сына.

Однако подобные отношения между родителями и детьми, при всем их внешнем благополучии, вряд ли можно считать образцовыми в психологическом плане. Разве не чувствуется в беспрекословном подчинении здорового энергичного мальчика что-то от дрессиров­ки? И даже какая-то наигранность? Она улавливается и в преувеличенно взрослом имени, которым мать называет малыша. Психологи давно заметили: имена, которые даются детям, или ласковые прозвища любимым, выбираются не случайно. Ча­ще всего в них отражаются неосознанные ожидания или определенные жизненные сценарии, исполнения которых мы ожидаем от ребенка или близкого человека.

Наверное, мать, как можно предполагать по ее последней фразе, воспитывает маленького Георгия одна. И ее скрытая тяга к мужскому покровительству, надежной опоре в жизни проявляется в полном имени ребенка. Свои воспитательные усилия мать направляет на реализацию в сыне идеального образа мужчины, сложившегося в ее представлении.

В том-то и состоит главная психологическая ошибка, которую допус­кают многие родители в отношениях с детьми. Они считают, будто ребе­нок мало чем отличается от комка глины, из которого можно вылепить все, что душа пожелает. Лишь бы не упустить нужного времени. А воспи­тательное предназначение родителей совсем иное. Они должны не навя­зывать ребенку свои ожидания и представления, а создавать условия для проявления его индивидуальности, раскрытия уникальности новой личнос­ти, пришедшей в наш мир.

Такое возможно только при уважительном отношении к личности ребенка. Не случайно мудрые индусы в своих ведах еще на заре человече­ской цивилизации записали: «Дитя — гость в нашем доме. Его можно любить и уважать, но властвовать над ним нельзя, ибо оно принадлежит жизни».

Если проанализировать с подобных позиций действия матери послушного Георгия, многое видится по-новому. Мальчику, любящему быструю езду и, очевидно, бойкому по натуре, хочется проехать перед де­вочками, которые играют в классики, так, чтобы те ахнули от испуга и обратили на него внимание. А мама заставляет объезжать их стороной.

Георгий сам только недавно сел на велосипед, еще не насытился ездой, но вынужден уступить его другому. Ребенок готов дать сдачи обид­чику, который вместо благодарности за поданный мяч попытался ударить его по ноге, а мама, которую он очень любит и привык подчи­няться ей во всем, дает приказ отступить. Конечно же, команды матери продиктованы самыми добрыми побуждениями. Она пытается реализо­вать особо значимые, с ее точки зрения, воспитательные задачи: научить сына быть внимательным и уважительным с девочками; заботливым по отношению к младшим; избегать конфликтов со сверстниками. Но регу­лярное ограничение активности, необходимость систематически подав­лять собственные желания не пройдут бесследно для развивающегося организма и психики мальчика. Нервная система ребенка разрушается, утрачиваются индивидуальные качества его личности.

Родители должны знать: не всякое согласие с командами взрослых идет на пользу ребенку. Проанализировав весь спектр взаимоотношений, скла­дывающихся между родителями и детьми, психологи выделили несколь­ко наиболее типичных тактик воспитания, используемых в семьях. Оказы­вается, чаще всего мы строим свои отношения с детьми по принципу опеки, диктата или попустительства и гораздо реже рассматриваем ребен­ка как равноправного члена семьи. В том, как относится к Георгию мама, отчетливо просматривается первая модель родительских отношений.

История человечества начинается с акта непо­слушания, что в то же время есть начало его освобождения и интел­лектуального развития.

Эрих Фромм

Но, как показали исследования, психологическая сущность чрезмер­ной опеки, диктата и попустительства по сути дела одна и та же: безраз­личие к интересам ребенка. Поэтому самая эффективная воспитательная тактика свя­зана с поиском путей взаимопонимания и душевного сотрудничества с детьми, когда в общении с родителями ребенок чувствует себя естественно, его одергивают на каж­дом шагу воспитательные вожжи.

Может быть, кто-то из родителей и воз­мутится, прочитав эти строки, но Вы должны знать: для успешного и гармоничного развития личности ребенок нуждается в проявлении не только положительных, но и отрицательных эмоций и чувств. Пусть как можно реже Ваш сын или дочка слышит в семье всяческие «Нельзя!», «Как ты смеешь!» или что-нибудь подобное.

Не спешите одергивать ребенка, если он дал сдачи обидчику или поссорился из-за отобранной у него игрушки. Как можно чаще предо­ставляйте ему возможность выказывать свои желания или несогласие с происходящим.

В психологии существует даже специальный термин — воспитательная дистанция. Под ней понимается мера свободы, которую необходимо пре­доставлять ребенку для того, чтобы у него развивались разные поведен­ческие мотивы и собственные методы действий в изменяющихся жиз­ненных ситуациях. Если дистанция укорочена, подобно той, которой придерживается мать Георгия, задатки и присущие ребенку индивиду­альные качества будут формироваться замедленно.

Поэтому предоставляйте ребенку возможность действовать и поступать не только так, как Вы считаете правильным, но и так, как хочется ему самому.

Помните: хороший ребенок вырастет у Вас только в том случае, если ему будет предоставлена максимально возможная свобода. Требуйте от него не послушания, а понимания.

Чем меньше воспитательных пут связывают ребенка, тем благоприят­нее условия для того, чтобы проросла и расцвела индивидуальность его личности и души — главное чудо всего бытия, ради чего, может быть, и появляется человек на нашей Земле.