Материал: Психология взаимопониманя в конкретных ситуациях - Навчальний посібник (Стариков И. М.)


Трудный разговор

Встретились мы совершенно случайно в тихом городском дворе, через который я обычно проходил, чтобы сократить путь на работу. Мальчик выбежал из-за дома внезапно, в руках у него был черный пластмассовый пистолет. Наставив его на меня почти в упор, он громко спросил:

Вы приехали к нам с Кавказа?

Я слегка оторопел от неожиданности и пробурчал:

Допустим.

Значит, вы чеченец?

Я раздумывал над тем, какие причины заставили ребенка заговорить со мной и каким должен быть мой ответ. Очевидно, моя необычная шапка и профиль носа давали ему серьезные основания для таких вопросов. Придя немного в себя, я поинтересовался:

А зачем тебе знать все это?

Так, может быть, вы будете в плен всех забирать... Чтобы нас прода­вать или казнить потом...

А-а, понятно... Вот посмотри, — расстегнул пальто, повернулся вокруг. — Видишь, у меня нет ни автомата, ни кинжала. Правда?

Мне разочарованно кивнули:

Да-а...

А какая у тебя национальность? — теперь уже я перешел в наступ­ление.

Я — русский!

Не может быть. Русские добрые. Они никогда ни на кого первыми не нападают. А ты собираешься меня убивать. Наверное, над тобой подшу­тили родители. Какой же ты русский...

Ребенок озадаченно опустил пистолет. Мы молча разошлись в разные стороны, размышляя об услышанном...

Как же должно быть искажено мировосприятие ре­бенка, думалось мне, чтобы в каждом человеке, облик которого необычен, видеть опасного врага? И что может ожидать нашу Землю, если таких мальчишек станет больше?

Формирование национальной, расовой и религиоз­ной терпимости сегодня становится, пожалуй, одной из самых важных и сложных проблем воспитания. Конечно, решающий фактор здесь — внутренняя политика государства. Но и от родительско­го влияния зависит многое.

Как правило, корни любого шовинизма кроются в семье. Именно здесь он зарождается и выращивается. Причем очень часто неосознанно, исподволь. Обычно такое происходит потому, что многие родители смут­но представляют себе, чем отличается истинная любовь к своему народу, глубокая привязанность к вере предков от национализма или других про­явлений нетерпимости. И тогда похвальное стремление воспитать в детях патриотизм оборачивается совершенно иным. Потому что проповеди об исключительности, чрезмерное возвеличивание одного народа, даже из самых чистых побуждений, непременно тянет за собой унижение друго­го. В какой бы форме ни проявлялся фанатизм любого рода, в нем всегда чувствуется ущербность, какая-то зашоренность, что-то болезненное. А душевное здоровье детей, прежде всего, связано с гармоничным восприятием окружающего.

Полноценную личность, которая смотрит на мир широко открытыми глазами, всегда отличают терпимость и интеллигентность. Не случайно А. П. Чехов заметил: настоящий интеллигент не может быть национали­стом.

Мировоззрение подрастающего человека формируется не сразу. Оно, как мозаичное панно, складывается постепенно, как будто бы из случай­ных кусочков. Вот перед сном бабушка рассказывает ребенку сказку И тихонько предупреждает: если внук будет баловаться, за ним придут страшные чеченцы и увезут с собой в горы... Несколько дней спустя ма­ма берет сына с собой на базар. Раздосадованная дороговизной, она в сердцах нелестно отзывается о торгующих повсюду кавказцах, заполо­нивших Россию. За ужином вместе собралась вся семья. Детское ухо внимательно ловит каждое слово в рассказе отца о хорошо знакомом офицере. Совсем недавно, оказывается, его захватили в плен чеченцы...

Все, готово, логический круг замкнулся. В пылком мальчишеском воображении образ врага-инородца уже сформирован и надолго осел в подсознании. И при первой же возможности детская рука тянется к подаренному пистолету...

Так срабатывает психологический закон стереотипизации. Ученые, ис­следовавшие особенности восприятия и формирования межличностных отношений в детском и школьном возрасте, установили: ребенок чаще всего схватывает упрощенные образы социальных явлений, с которыми он сталкивается. Он воспринимает, прежде всего, их внешние, понятные ему признаки. Особенно легко и быстро, доказали психологи, в форми­рующемся сознании укладываются этнические стереотипы. Например, твердая убежденность, будто все украинцы — жадюги и скупердяи, ев­реи — народ хитрый, привыкший жить за чужой счет. Азербайджанцы, армяне и другие жители Кавказа умеют только торговать...

Так незаметно, шаг за шагом искажается детская психика. На место творческого желания видеть и постигать мир во всем многообразии и объективности в сознание подрастающего человека приходят ложные примитивные суждения, иссушающие и обедняющие его душу.

Чтобы такого не произошло с Вашим ребенком, постарайтесь никог­да, даже вскользь, не отзываться неодобрительно о других народах и религиях. Помните: плохое — как грязь. Оно легко пристает, но плохо отмывается.

Как можно чаще читайте детям сказки других народов. Ребенок убедится, что герои произведений, имена которых поначалу звучат странно и непривычно, чувствуют и переживают точно так же, как он и его друзья.

Так без нотаций и нудных наставлений, естественно приходит взаи­мопонимание и зарождается очень важное чувство общечеловеческого родства. Ведь настоящих людей сближают не столько кровные, как ду­ховные узы.

К таким выводам я пришел уже давно, еще при жизни своих родителей. За их щедрым семейным столом любили собираться по празд­никам не только наши родственники. Именно здесь я впервые услышал и с восторгом повторял за взрослыми мелодичные слова украинских песен, познакомился и влюбился в мягкий грустный юмор еврейской шутки. Вот и сегодня, когда по случаю собирается наша компания, соле­ные русские анекдоты переплетаются с затейливой вязью растянутых грузинских тостов и короткими скупыми фразами моих прибалтийских друзей.

Вслушиваюсь в удивительное и прекрасное разнообразие их речей. И думаю вот о чем. Сошлись за столом, как пели когда-то, дети разных народов. Но сколько общего и очень близкого проступает в их лицах и глазах. В такие мгновения я особенно остро понимаю, как много теряют те, кто не научился в детстве воспринимать и ценить подобное чудо.

Неожиданная просьба

А. Бычковскому

Недавно кто-то из взрослых спросил у Саши, сколько ему лет. Точно повторяя интонацию матери, тот заявил, что уже, слава Богу, не малень­кий: не за горами поступление в школу. Читать мальчик научился почти без помощи родителей. Также незаметно и естественно, как разговаривать. А вот когда они начали систематически заниматься с сыном, чтобы получ­ше подготовить его к школе, Саша стал неожиданно проявлять удивитель­ное упрямство.

Ты решила меня замучить, — пробурчал он сегодня в ответ на требо­вание матери бросить возню с конструктором и сесть за занятия. При этом, увлеченный работой, он даже не взглянул в ее сторону. Как всегда в таких случаях, пришлось обращаться за помощью к мужу.

Тот молча, решительно сгреб в угол разбросанные сыном детали.

Поднял ребенка за руку с пола и подвел к столу, где лежали приготовлен­ные тетрадка, шариковая ручка и книжка, из которой Саша обычно пере­писывал заданные слова и целые предложения.

И попробуй только встать с места, пока не закончишь занятия! — строго предупредил папа и вышел в другую комнату.

Когда минут через пять отец решил проверить как продвигаются дела у сына, то увидел, что тот даже не открыл тетрадь. Он сидел, уставившись на разбросанный в углу конструктор. На вопрос, о чем он задумался, Саша, подняв глаза, неторопливо ответил:

Папа, у меня к тебе просьба. Принеси, пожалуйста, большой нож из кухни...

Для чего он тебе понадобился? — удивился отец.

Чтобы я покончил с тобой раз и навсегда. Может быть, хоть тогда моя жизнь станет нормальной...

Хорошо, если Сашины папа и мама не отнесутся к неожиданной просьбе сына как к невинному казусу, обычному проявлению детской непосредственности. Дело гораздо серьезнее. Подобная форма поведения, с которой столкнулись родители умного, не по годам раз­витого ребенка, в психологии называется вербальным проявлением детской агрессивности. Для того, чтобы правильно действо­вать в таких ситуациях, нужно хорошо понимать причины появления агрессивности у детей, ее место и значение в жизни человека.

В психологии существует несколько теорий, объясняющих как и по­чему возникает агрессивное поведение. Одна базируется на учении З. Фрейда, который считал агрессивность проявлением врожденных ин­стинктивных влечений, заложенных в человеке природой. Вторая ут­верждает, что агрессивности человек обучается в ходе своей социализа­ции. Находясь в обществе, он видит разные образцы поведения и учится вести себя по-разному, в зависимости от конкретных условий.

Наконец, третья объясняет агрессивное поведение как реакцию на препятствие, с которым человек сталкивается на пути неудовлетворения своей потребности, достижения удовольствия или эмоционального рав­новесия. Встреча с такой преградой вызывает в нашей психике особое состояние, которое называется фрустрацией. Как правило, фрустрация, особенно у детей, возникает в конфликтных ситуациях и сопровождает­ся такими отрицательными переживаниями и чувствами, как упрямство, повышенная тревожность, раздражение и злоба. Именно так и выглядит психологический механизм зарождения агрессивного поведения у Саши. Хорошо развитый и тонко чувствующий окружающих (вспомните, как точно мальчик уловил демонстрируемое матерью отношение к его возра­сту говорившей ему, что он уже не маленький) он не может смириться с тем, что его отвлекают от любимой игры с конструктором, не дают воз­можности осуществить задуманное.

Психологические исследования установили наличие прямой зависи­мости между глубиной фрустрации и силой мотивации на выполнение того действия, которое прерывается неожиданным вмешательством.

Взрослые должны помнить: чем увлеченней играет ребенок, чем он больше захвачен какой-нибудь деятельностью, тем ожесточенней может оказаться его реакция на вмешательство старших.

Только на первый взгляд поведение Саши кажется неожиданным. В действительности, оно спровоцировано действиями его родителей. Во-первых, они допустили распространенную психолого-педагогичес­кую ошибку, противопоставив игру и занятия. Ведь известно, что в до­школьном возрасте именно игровая деятельность является ведущей. Она — главный источник эмоций, чувств и познания мира, оказываю­щий решающее влияние на формирование личностных качеств ребенка. Ранний разрыв с миром детства всегда проходит для него болезненно. Именно отсюда очень часто прорастают и недовольство учебой, и про­хладное отношение к школе. Во-вторых, обратите внимание, как решает конфликт между Сашей и матерью его отец. Он, не колеблясь, использу­ет для этого простой и очень обидный для ребенка силовой метод. А ведь, по сути дела, это скрытая форма посягательства на достоинства его лич­ности. Очевидно, именно так и воспринял случившееся сам мальчик.

Ребенок, чувствующий собственное бессилие перед взрослым, всегда стремится выразить свой гнев или злобу другими доступными ему спосо­бами. Некоторые дети в подобных ситуациях выплескивают свою агрес­сию на младших, тех, кто послабее. Или незаметно, в отместку, портят вещи, принадлежащие их обидчикам, если те значительно сильнее или старше. Такие формы поведения в психологии называются замещениями. Они играют роль клапана, через который выходит агрессивность, скопившаяся в результате фрустрации. У Саши произошло бурное сло­весное замещение этого чувства. А как нужно расправляться с обидчи­ком, ребенок неоднократно видел на экране телевизора. Беда такого телевоспитания не только в том, что оно подсказывает совсем негуман­ные образцы поведения. Главное горе в том, что сцены бесконечных убийств, которыми начинены современные телепрограммы, стирают в детской душе осознание ужаса человеческой смерти, превращают ее в рядовое будничное событие.

Что же можно порекомендовать родителям Саши? Прежде всего, не оставлять случившееся без должного внимания. Иначе ребенок полу­чает положительное подкрепление, стимулирующее дальнейшее разви­тие агрессии. Не только практические, но и вербальные формы проявле­ния агрессии в детском возрасте должны беспокоить взрослых. Но при этом главное — правильно выбрать способы реагирования. Вряд ли мож­но считать оправданным строгое физическое наказание за проявленную агрессивность. Ведь установлено: чем суровее используемые методы воспи­тания, тем более агрессивно ведут себя дети с окружающими, и особенно вне дома.

В ситуации с Сашей наиболее эффективным может оказаться игровое воздействие. Например, я знаю случай, когда мать, заметив, как ребенок выстрелил из игрушечного пистолета в отца, заявила сыну, что теперь у него не будет папы. На несколько дней, в воспитательных целях, мальчи­ка полностью лишили возможности общения с отцом. Для психики ре­бенка это сыграло роль катарсического эффекта. Так родители помогли душе маленького ребенка возвыситься до понимания трагизма поступка, бездумно совершенного в игре.

Но правомерен вопрос: разве определенный уровень агрессии не ну­жен ребенку для обеспечения собственной безопасности, особенно буду­щему мужчине? Да, отвечают психологи, ее полное отсутствие лишает личность гармонии, делает человека беззащитным перед реалиями действительности. К сожалению, окружающий мир все еще остается же­стоким, грубым и эгоистичным. Вот уже два тысячелетия человечество повторяет библейское «Не убий!», а с детства нас учат драться и хорошо стрелять...

Отчетливо помню до сих пор, как в годы армейской службы впервые прочел потрясающий рассказ И. Бабеля «После боя». О том, как рядовой красноармеец в дни безжалостной революционной бойни вынужден был овладевать простейшим из умений — умением убить человека. Но потом, когда я сам лежал на полковом стрельбище и старательно щурил левый глаз, чтобы получше увидеть в прорези прицела своего карабина челове­ческий силуэт мишени, мне каждый раз особенно отчетливо приоткры­вался безумный смысл этого безгранично сложного умения. Уверен, только такое понимание помогает нам оставаться людьми. А оно не возникает случайно. Его нужно пестовать в душе человека с детства, вовремя очищая ее от страшной накипи злобы.

Праздник на всю жизнь

Субботу Федя ждал с нетерпением, как большой праздник. Папа пообе­щал, что они вместе отремонтируют большой двухколесный велосипед, который давно лежит в сарае с погнутым колесом и выбитыми спицами.

Сразу же после завтрака они приступили к работе. Вначале Федя с инте­ресом наблюдал, как отец отворачивал гайки, чтобы снять переднее колесо.

Принеси разводной ключ, — попросил он.

Федя толком не знал, что это за ключ и почему он так странно называ­ется. Поэтому он несколько раз приносил совсем не то, что требовалось.

Из тебя помощник, как из курицы лошадь, — недовольно сказал отец и сам пошел за нужным инструментом.

Потом Федя бегал в сарай за отверткой, зубилом, проволокой и совсем перестал понимать, что делает папа и какие винты и гайки нужно откру­чивать, если захочется снять колесо.

Чтобы Федя не скучал, отец поручил ему выравнивать принесенную прово­локу. И показал, как нужно править ее. Но у него все получалось неправильно.

Смотри еще раз, — показывал папа, стараясь сохранить спокойст­вие. — Рукоятку молотка держишь вот тут, за самый край. И не торопись, за тобой никто не гонится. Бей медленней, но сильней. Только не в бугорок проволоки, а с краю...

Действовать так, как папа, Феде неудобно. Через несколько минут он опять начинает быстро стучать по проволоке. А молоток держит почти у самой головки.

Ох, бестолковый у меня сын, — сокрушается отец, забирая у Феди мо­лоток, — так трудно усвоить? Ты же уже немаленький, еще раз показываю...

Федя смотрит, как под его сильными ударами проволока становится податливой, выравнивается. Но теперь почему-то выполняемая вместе с отцом работа не кажется ему такой интересной. Ожидание радости и праздника куда-то исчезло.

Сколько книг, кинофильмов и других художествен­ных произведений воспевают труд. Как много и деталь­но в нашей психолого-педагогической литературе говорится о его эстетических, нравственных и других воспитательных возможностях. Но почему-то при этом умалчивается или очень редко упоминается о том, что бессмысленная, плохо организованная работа унижает человека, превращает его в бездумное животное. А если с ней сталкивается ребенок, то она может навсегда отбить у него стремление и желание трудиться.

Присмотритесь, как увлеченно работают детишки. Самозабвенно, старательно, подражая взрослым, они с удивительным терпением кормят своих кукол, шьют им одежду. Часами возятся в песочницах, возводя зам­ки, мосты и другие фантастические сооружения, ловко орудуя своими маленькими инструментами. Проходит всего несколько лет и родители этих же повзрослевших детей часто сетуют: девочка не умеет толком при­готовить ни одного блюда, не знает, как сесть за швейную машинку, а у мальчишек молотки и рубанки из рук валятся.

Но такие метаморфозы с детьми часто происходят по вине взрослых. В чем их причина и как это случается, хорошо иллюстрирует работа, к которой Федю привлек его папа. Психологические просчеты, допущен­ные отцом, довольно типичны, они встречаются не только у многих родителей, но даже у опытных педагогов и руководителей. Обратите внимание: поначалу Федя старается быстро и добросовестно выполнить каждое указание. Но ему не понятны действия отца при ремонте велоси­педа. Тот не объяснил сыну, зачем и для чего используется инструмент, который приносит мальчик, в какой последовательности выполняется разборка машины и ремонтные операции. В результате у Феди быстро пропадает интерес к работе, хотя, как все дети, он ждал ее с нетерпе­нием.

Хорошо известна древняя притча о двух каменотесах. Под палящим солнцем оба делали одну и ту же работу. Только один из них выглядел изнуренным, вяло и с явной неохотой помахивал киркой, а другой орудо­вал ею вдохновенно, без устали. Случайно увидевший их мудрец задумал­ся: почему, занимаясь одним и тем же, люди выглядят и действуют совер­шенно по-разному. Когда он спросил у первого чем тот занят, то услышал: «Долблю камень». Второй ответил так: «Строю храм». И тогда мудрецу все стало ясно...

Вот почему необходимость правильного целеобразования признана решающим условием успешной человеческой деятельности. Данный принцип сейчас широко используется в кибернетике, биологии, эргоно­мике и других науках, занимающихся проблемами оптимизации трудо­вых функций. Из него вытекает и главное психологическое условие эффективного труда: чтобы дети, да и взрослые, действовали увлеченно, проявляли старание и интерес к порученному заданию, нужно обязательно еще до его начала объяснить им цели, последовательность выполнения и конечные результаты, которые должны быть достигнуты при завершении работы.

Если вы сможете увязать цели и результаты предстоящей работы с личными интересами исполнителей, выполняться она будет с энтузиаз­мом, а все трудности — легко преодолеваться.

И еще один существенный промах допустил Федин отец. Он плохо продумал организацию работы, мальчику часто приходилось выполнять его мелкие поручения, связанные с поиском нужного инструмента и ма­териалов. А из-за этого распыляется внимание, трудно сосредоточиться на главном, много времени тратится впустую и теряется интерес к рабо­те. Вот почему психологи предупреждают: прежде чем начать какую-ни­будь работу, подготовьте рабочее место, подберите весь необходимый инструмент, используемые материалы и разложите их так, чтобы они были у вас под рукой.

Если бы отец Феди, приобщая мальчика к труду, соблюдал психологи­ческие правила, у мальчика сохранилось бы ощущение праздника и уроки отца запали бы ему в душу. Четкое понимание цели работы, умение пра­вильно ее организовать и толково выполнить приносит нам не только чувство удовлетворения, но и радости. Человек приобщается к празднику, который, перефразируя Э. Хемингуэя, остается с ним на всю жизнь.

Без вины виновата?

Чувство необъяснимой вины перед маленькой девочкой, словно тень, преследовало Ульяну всю долгую летнюю сессию. С появлением Светы ей пришлось перевестись на заочное отделение, и теперь, впервые расставшись с дочкой, она не могла найти себе места. Днем на людях во время лекций в институте душевное беспокойство немного спадало. Зато вечером, когда нужно было готовиться к занятиям, она не могла усидеть за столом. Ичуть ли не ежедневно бегала в ближайшее отделение, где был междугород­ный телефон, чтобы услышать в трубке успокаивающее лепетание своей Светки: «Мама, я тебя люблю!..»

Даже ворчливые заверения свекрови, что дома, слава Богу, все в порядке, дети присмотрены, и нечего, мол, зря деньги тратить, воспринимались ею в эти мгновения, как счастье. И хотя сессию Ульяна завершила успешно, без единой тройки, сердце щемило ощущение чего-то упущенного и какой-то растущей задолженности перед беззащитным существом, оставленным ею на целый месяц.

Когда при возвращении соскучившаяся Света целый день вертелась у ног матери, Ульяна не знала, чем задобрить ребенка. Свекровь ревниво преду­предила: «Ты не очень-то потакай Светке... Она в последнее время совсем от рук отбилась... Бабушку плохо слушается... Пристала недавно — купи ей Барби, и все. Мы с дедом твердим: нет денег, а она в слезы сразу... Все игрушки свои поразбрасывала... Давай только Барби... »

Ульяна отмалчивалась. Но в воскресенье, когда пошла за покупками на рынок, остановилась перед прилавком с детской одеждой и игрушками. Из большой блестящей коробки на нее внимательно смотрела белоголовая импортная красавица. С голубыми глазами, такая же, как Светка, хрупкая и беззащитная. Всю сессию Ульяна ужимала свои расходы, экономя на всем, чтобы скопить деньги на французский дезодорант, о котором мечтала уже давно. Но сейчас, не колеблясь, потратила их на куклу.

Повышенное совестное беспокойство даже при кратковременном расставании с ребенком знакомо многим матерям. К примеру, обоятельная Юлия Мень­шова — ведущая популярной телепередачи «Я сама», после того, как стала мамой, призналась в одном из своих интервью: «Когда малыш родился и нужно было через какое-то время выходить на работу, меня терзало мучительное чув­ство стыда: я не имею права покидать его ни на секунду!» А ведь ясно из рассказа Юлии — ребенок хорошо присмотрен. У него есть персональная няня. Чем же тогда вызваны мучения чуткого материнского сердца? Может быть, это действительно тот случай, о котором в народе говорят: «Без вины виновата»?

Безусловно, такой комплекс материнской вины зарождается на бессоз­нательном уровне, имеет биологическое начало. Его психолого-физиоло­гические связи причудливо переплетаются, имеют сложную, еще слабо изученную структуру. Известно: родившая женщина обязательно должна скармливать свое молоко, дарованное ей природой. Если она не будет от­давать его полностью — это может отрицательно сказаться на ее здоровье.

Нечто похожее, очевидно, предусмотрено природой и в психологиче­ском механизме материнства. Женщина должна систематически отда­вать ребенку свое внимание и заботу. Ведь недостаток положительных эмоций и материнского тепла в первые годы жизни для малыша пред­ставляют такую же опасность, как и недоедание. Отсутствие постоянно­го общения между матерью и ребенком в начальный период жизни ведет к задержке физического и психологического развития и возникновению особой болезни, получившей название госпитализм. Не случайно она чаще всего наблюдается у младенцев, воспитывающихся в приютах.

Поэтому мудрая природа и предусмотрела такую связь: у нормальной матери, недодающей ребенку нужного запаса своих чувств и внимания, неизбежно возникает чувство собственной вины. Беда в том, что, плохо разбираясь в причине его возникновения, многие матери пытаются изба­виться от него и начинают, подобно Ульяне, допускать целую цепочку воспитательных ошибок, которые отрицательно сказываются на форми­ровании личностных качеств ребенка. Откуда в благополучных семьях, где ребенку уделяют много внимания и, казалось бы, есть все условия для его нормального воспитания, довольно часто вырастает циничная личность, не уважающая ни своих родителей, ни окружающих? Оказыва­ется, установили психологи, есть довольно четкая цепочка взаимосвя­занных типичных действий, ведущих к пропасти разрушения личност­ных качеств ребека. Она показана на схеме 1.

 

Из-за каких-то конкретных объективных условий (учеба, работа и т. п.) у матери в первые годы жизни ребенка нет возможности для постоянного общения с ним, поддержа­ния непрерывного эмоционального контакта.

1         

В результате такого, пусть даже кратковременного разрыва, у нее возникает чувство вины перед ребенком за недоданное тепло и внимание.

            1         

Чтобы избавиться от тяготящего чувства вины и внутрен­него стыда за недобросовестное выполнение своего долга, мать прибегает к мелочной опеке. Она чаще всего проявля­ется в предоставлении ребенку различных материальных благ (покупка игрушек, вещей и т. п.), выполнении его капизов, в снижении требовательности к поведению и успе­хам в учебе.

 

Ребенок, как правило, быстро улавливает такие измене­ния в поведении матери, снижении ее требовательности и старается использовать их в своих целях. Так, даже после недолгих разлук он начинает капризничать, требуя взамен каких-то дополнительных благ для себя.

1

По мере накопления подобного опыта ребенок переста­ет верить в бескорыстие родительских чувств. У него зарождается неуважение к ним, циничное отношение к их самоотдаче, а затем и ко всему окружающему миру.

 

Схема 1

Так незаметно для себя, руководствуясь самыми лучшими побужде­ниями, родители часто сами выращивают в своем ребенке чертополох негативных личностных качеств.

Как видно из ситуации, не подозревая о наличии такой опасной лест­ницы, Ульяна уже ступила на ее ступеньки и сделала несколько первых шагов к пропасти. Чувства, порождаемые комплексом «материнской ви­ны», могут испытывать и отцы. Но женщины переживают их более обо­стренно и гораздо чаще. Знания о наличии такого комплекса и его сущ­ности помогают родителям избегать типичных воспитательных ошибок и выбирать правильные способы действий для его преодоления.

Главное помнить: если Вы по какой-то причине обделили своего ребен­ка должным вниманием и заботой, какое-то время не смогли быть рядом с ним, то ни в коем случае не пытайтесь компенсировать недоданное душевное тепло чем-то другим.

В эмоциональных отношениях между ребенком и родителями не мо­жет быть равноценной замены. Это не пункт обмена валюты. Здесь дей­ствуют совершенно другие закономерности. Ласковые прикосновения материнских рук, сразу же вылечивающие любую царапину. Ее нежный голос, мгновенно снимающий обиду за отобранную сверстником игруш­ку. Или скупой восторженный взгляд отца за быстро освоенный трехко­лесный велосипед. Разве все это можно чем-то заменить? А ведь именно такие мелочи и создают психологическую ауру счастливого детства, которая незаметно защищает нас в течение многих лет жизни.

И еще об одной стороне этого удивительного комплекса: по мере взросления человека он может менять свою направленность. В зрелом возрасте такой комплекс вины приобретает родительскую ориентацию. Спохватившись, мы начинаем понимать, что наши престарелые родите­ли, подобно детям, нуждаются в эмоциональном тепле и внимании. К сожалению, чаще всего такие открытия делаются с опозданием...

Недавно в майский поминальный день побывал у могилы своих роди­телей. По соседству заметил новый поблескивающий полировкой гранитный памятник с короткой надписью: «Любимому отцу от детей». Фамилия с инициалами и двумя датами. На скамейке, пристроенной ря­дом с железной оградой, сидел средних лет мужчина. Мы перебросились несколькими самыми общими фразами. Совсем неожиданно я услышал:

— Поставили слезливый камень, — мужчина кивнул в сторону памят­ника. — Кучу грошей вложили, а батьке совсем другое нужно было... Он доброе слово при жизни хотел услышать... Все просил меня посидеть рядом с ним, что-нибудь рассказать... А я то на гульки бежал, то в рейс на заработки...

Почему сожгли Джордано Бруно

Происходящее с Маринкой серьезно обеспокоило ее родителей. Еще сов­сем недавно она вместе с подружками, словно веселый лягушонок, часами прыгала через скакалку, беззаботно носилась на своем трехколесном велоси­педе возле дома. Но вот уже несколько дней ребенка будто подменили.

Девочка стала какой-то притихшей. В детском взгляде тревожная, совсем взрослая грустинка. Мать заметила, как часто Маринка склоняется над своим любимым плюшевым медвежонком и что-то заботливое и утешаю­щее шепчет в его надорванное кожаное ухо.

Медвежонок был любимой игрушкой дочери, и она всегда относилась к нему, как к младшему брату. Копируя интонацию матери, стыдила, когда он отказывался есть кашу или капризничал перед сном. Если ему нездорови­лось, Маринка укладывала его в постель, терпеливо объясняла, что он уже не маленький и ему стыдно бояться уколов.

Недавно она поинтересовалась, правду ли сказал ей мальчик соседки, с ко­торым они частенько играли вместе, будто все игрушки мертвые, ничего не слышат и не понимают. А вчера ошарашила родителей страшным вопросом: «Скажите, а я тоже когда-нибудь умру?»

Мнение о радости, которую дарует человеку познание окружающего мира, распространено довольно широко. Но всегда ли новые знания несут нам светлые чувства и ощущения радости, счастья? Еще древнееврейские му­дрецы предупреждали: чем больше знаешь, тем глубже печаль. Оказывается, человеческая психика очень кон­сервативна. Довольно часто новые сведения и факты не только делают нас более опытными, расширяют кругозор и обогащают представления об окружающем мире, но и, как случилось с Маринкой, могут поднимать душевные бури и даже становиться причиной жизненных трагедий.

Подобные состояния психологи объясняют когнитивным диссонансом. Он воникает у человека в тех случаях, когда в его сознании сталкиваются знания, противоречащие накопленному опыту или устоявшимся пред­ставлениям. Чтобы Вы лучше представили сущность этого явления, фор­мы его проявления и возможные последствия таких противоречивых пе­реживаний, обратимся к примерам. Молодая женщина узнает о неверно­сти супруга, в искренность чувств которого крепко верила. Чтобы как-то для себя объяснить причину происшедшего, она приходит к выво­ду: любовь придумана, в жизни ее не бывает. И теперь видит в мужчинах только сексуальных партнеров. Так пережитый когнитивный диссонанс может перевернуть и исказить представления о самых сокровенных отношениях между людьми.

Молодой Атур Бертон — герой известного романа Этель Войнич «Овод», случайно узнал, что является незаконнорожденным сыном свое­го духовного наставника епископа Лоренцо Монтанелли. Это открытие перевернуло мировоззрение юноши. Он бросает духовную семинарию, отказывается от веры в Бога, становится убежденным революционером и воинствующим атеистом. В основе такого поступка — когнитивный диссонанс.

Джордано Бруно разработал и дал научное обоснование концепции бесконечности Вселенной и множества миров, которая противоречила церковным понятиям о единственности нашей солнечной системы. Суд инквизиции внимательно изучил труды ученого и при тайном голосова­нии единогласно принял решение признать их страшной ересью, а авто­ра — отправить на костер. Когнитивный диссонанс, внесенный ученым в души своих судий, стоил ему жизни.

Если противоречия в приобретаемых новых знаниях, с которыми сталкиваются взрослые, так влияют на их действия и поступки, то мож­но себе представить, как они тяжело переживаются ребенком. Поэтому тревога Маринкиной матери вполне объяснима и правомерна. К сожале­нию, очень часто приходится сталкиваться с другой реакцией родителей на подобное состояние ребенка. «Ничего, вырастешь и разберешься» — пренебрежительно отмахиваются многие папы и мамы от тревожных вопросов детей. Или вместо того, чтобы оградить ребенка от преждевре­менной, излишней для его возраста информации, они снисходительно заявляют: «Ничего страшного, пусть знает».

А формирующаяся психика и эмоциональный мир малышей можно сравнить с физической подготовкой штангистов. К новому рекордному весу они подбираются медленно, постепенно, грамм за граммом увели­чивая нагрузку на тренировках. Ведь если поторопишься — неминуемы ушибы и травмы. Груз случайно приобретенных преждевременных сведений для неподготовленной детской психики тоже может оказаться непосильным. И тогда когнитивный диссонанс неизбежен.

Теперь, уже зная кое-что об этом явлении, задержитесь с чтением и постарайтесь подумать, как бы Вы ответили сами, окажись на месте ма­тери Марины. После этого сопоставьте свой рассказ с рекомендациями психологов.

Они же советуют делать так: для достижения согласованности некото­рых двух противоречащих друг другу знаний обращаться к третьему знанию, которое примиряет эти два между собой.

Неправильные дроби

Больше всего боюсь, чтобы у читателя не сложилось мнение, будто че­ловек, хорошо знающий психологию, всегда действует безошибочно, гарантирован от опрометчивых поступков. Если бы это действительно было так, психология давно стала бы точной научной дисциплиной. Но ее прелесть и особенность заключаются как раз в органическом сочетании науки и искусства. И если фундамент научной половины — точные, уста­навливаемые с помощью приборов, математически достоверные законы, то идущее от искусства связано с необходимостью душевного озарения, постоянного учета всего разнообразия чувств и состояний человека. Ведь наука движется вперед стремлением к постижению истины, а подлинное искусство — постоянным сомнением в ней. А толчком к моим опасениям и размышлениям послужил срыв в добрых отношениях с внучкой.

После нескольких недель забастовки учителей города в школе наверсты­вали упущенное время. На занятиях по математике быстро «пробежали» темы по сложению и вычитанию дробей и приступили к решению уравнений с дробными числами. Но я догадался обо всем позднее. А в то утро, торопясь на работу, как обычно мельком взглянул в тетрадь, где внучка записывала домашнее задание, и остолбенел. Все уравнения были составлены без всяко­го смысла и логики.

Ты что, старушка, — поразился я. — Это какая дробь: правильная или неправильная? — ткнул пальцем в первый пример.

Правильная, — прозвучал неуверенный ответ. И уловив в моих глазах досаду, внучка быстро поправилась: — Неправильная...

А если подумать?

Правильная...

Время подпирало, но пришлось заняться «разжевыванием» отличий пра­вильных дробей от неправильных и быстро объяснять, как производятся арифметические действия с целыми и дробными числами.

На вопрос, все ли ясно, внучка кивнула утвердительно. А когда я попро­сил ее отнять от семи три целых и пять восьмых, она беспомощно остано­вилась.

Ну что тут непонятного? — начал закипать я. — Толковал же тебе: превращаем заданные числа в неправильную дробь и вычитаем числители. Разве трудно усвоить?

Но увидел отсутствующий взгляд внучки и неожиданно услышал:

Дедушка, а можно, я включу телевизор? Сегодня заканчивается «Последняя жертва».

И меня вдруг прорвало. Неожиданно моя рука, против воли, взлетела вверх. Внучка испуганно втянула голову в плечи, удивленно глянула на меня и увидев мое лицо в ужасе прикрыла ладошками волосы. Удар пришелся по макушке. А я не мог понять, как могло случиться такое со мною...

Стараясь хоть как-то уладить конфликт, быстро написал на черновике правильное решение всех уравнений, предупредил обиженую внучку, что вече­ром ей нужно разобрать заданное еще раз с матерью. И выскочил за дверь, чтобы не видеть заполненные слезами дорогие глаза.

В троллейбусе по дороге на работу, сдавленный со всех сторон пасса­жирами, как-то особенно обостренно почувствовал жалость к ребенку, оставленному один на один со своей обидой. И долго мучился вопросом: как мне следует вести себя в дальнейшем, чтобы искупить вину перед внучкой?

Подпись:  Позднее, когда поостыл, захотелось подробнее разо­браться в случившемся. Ведь подобное происходит во многих семьях.

Из статистических данных известно: побои детей в каждой второй семье связаны с недостаточным прилежа­нием, проявляемым во время выполнения школьных за­даний. Да и причины собственного поведения стоило выяснить лучше. «Возможно, вспышка моего гнева спровоцирована поведением внуч­ки?» — пытался найти я хоть какое-то разумное объяснение.

Но ведь если ребенок не воспринимает какой-то учебный материал, вспомнилось положение из педагогической психологии, то это вина не его, а взрослых, окружающих ребенка в школе и дома. Неотъемлемое право ребенка — не понимать учебный материал, а наша святая обязан­ность — разъяснять все каверзы, которые подбрасывают ему жизнь и школа.

Чем объясняется такая частая досада и гнев родителей на то, что ребе­нок тяжело учится, не успевает по отдельным предметам? Только ли отсутствием должного старания у детей? Если копнуть поглубже и быть откровенным до конца, то разве первопричиной моего раздражения был не обычный родительский эгоизм?

Ведь с первой вести о предстоящем появлении детей и внуков мы меч­таем видеть их чуточку лучше, чем мы сами. Нам очень хочется, чтобы они больше знали, лучше устроились в жизни. Чтобы им было по плечу то, что с трудом давалось нам самим. Наверное, подобные желания нель­зя осуждать, они вполне естественны.

Но когда мы замечаем, что дела обстоят немножко иначе и дети не оп­равдывают наших ожиданий и надежд, их неудачи вызывают у нас неосо­знанное раздражение. Такие чувства психологи называют фрустрацией. А проявляться она может по-разному. Постепенно накапливаясь, нега­тивные эмоции в критических ситуациях могут привести к аффекту, который, как правило, сопровождается резко выраженными двигатель­ными проявлениями. Состояние аффекта обычно очень кратковремен­но. Но человек успевает наделать множество ошибок, его сознание в такие моменты теряет контроль над мыслями и действиями. Очевидно, подобный эмоциональный срыв случился и у меня. Горько, что направ­лен он был на самое близкое и беззащитное существо...

Но, оказывается, понять причину конфликта — всего лишь полдела. Не менее важно и трудно найти правильный путь его решения. Если го­ворить честно, первой моей мыслью было желание не придавать случив­шемуся особого значения. И отношения с внучкой строить в дальнейшем так, будто ничего между нами не произошло. Время — лекарь. И непри­ятный эпизод постепенно, сам собой сотрется в памяти ребенка. Но потом появились сомнения: а правильно ли уподобляться страусу?

Не лучше ли поступить наоборот? Постараться сделать так, чтобы и внучке запало в душу неудачное занятие, на котором мы разбирались с неправильными дробями.

Не случайно ведь психологи советуют: начиная улаживать любой конфликт, нужно прежде всего подумать над тем, нельзя ли извлечь из него что-то полезное, использовать его в положительных целях?

Вот что произошло между мною и внучкой, когда она на следующий день зашла к нам.

Слушай, старушка, доставай свой задачник. Вчера... — пересиливая себя, я втянул в легкие как можно больше воздуха. Внучка подняла на меня настороженные глаза, — вчера утром я погорячился... Ты прости меня, пожалуйста, если можешь...

Ничего, дедушка, — повеселевшим голосом перебила она меня. И добавила совсем как взрослая, — главное, ты не беспокойся. Только не переживай, у тебя же сердце больное...

Вслушиваясь в какие-то новые интонации родного голоса, я думал: как многому, порой, мы можем научиться у своих детей.

Про вредного Вову и непослушную Таню

Две типичные сценки о том, как иногда складываются наши отноше­ния с детьми.

Вредный Вова. Раннее утро. Мать торопится на работу, просит сына одеваться быстрей. Ведь ей нужно еще успеть завести его в детский сад. Сосредоточенно сопя, Вова старательно зашнуровывает ботинок, так, чтобы не пропустить ни одну дырочку.

Господи, — не выдерживает мама, — ну почему ты такой вредный. Я же прошу тебя побыстрее, а ты возишься, как черепаха.

Она стоя дожевывает свой бутерброд, берет в руки шнурок и, пропуская ненужные дырочки, молниеносно затягивает ботинки:

Беги умывайся быстрей!

Но заглянув через минуту в ванную, она видит, что сын с интересом рассма­тривает картинку на обертке туалетного мыла, забыв даже включить кран.

Что ты уставился, словно баран, — возмущается мать. — Ты ее уже сто раз видел. Я же тебя умоляю поторопиться, а то мы опять опоздаем, — и следует громкий шлепок по мягкому месту.

Она вырывает у ребенка бумажку, откручивает кран. Моя одной рукой заспанную мордашку сына, женщина чувствует, как под пальцами у его глаз теплеет вода, и уже сама не может удержать слезы раскаяния:

Господи, — причитает она вслух, — и почему ты у меня такой копуха...

Непослушная Таня. Магнитофон включен на полную мощность. «Бум-бум-бум» — по всей квартире разносятся ухающие удары барабана. Пойманное эхо беспомощно бьется между стенками и потолком, усиливая звук еще больше.

Таня, выключи сейчас же! Сколько можно тебе твердить: пока уроки не сделаешь, музыку и телевизор не включай!

Таня учится во втором классе. По установившейся традиции уроки ей помогает готовить бабушка, которая приходит в их дом всю неделю, кроме субботы и воскресенья. Она помогает управляться с занятиями. И хотя от­метки у Тани в общем-то неплохие, приготовление домашних заданий под контролем бабушки каждый раз напоминает боевые сражения.

Кто тебя гонит в шею, — возмущается бабушка, придирчиво загляды­вая через внучкино плечо в тетрадку. — У тебя же все буквы пьяные. Они валятся в разные стороны. Сейчас же перепиши заново! Только не торопись! И ручку держи вот так, — она показывает, под каким наклоном должна быть ручка.

Да, а мне так неудобно. Я не могу писать красиво. Только бумагу зря перепорчу, — возмущается Таня, но вынуждена браться за переделку рабо­ты.

Через несколько минут бабушка недовольно спрашивает:

А почему у тебя такие поля огромные, если ты за экономию бумаги борешься? Сколько раз я тебе объясняла, что нужно набраться терпения и дописывать строчки до конца, а не прерывать их посередине страницы. Разве такую мазню можно показывать в классе?

По непреклонной интонации девочке понятно, что упражнение придет­ся переписывать опять. Тяжело вздохнув, она неожиданно спрашивает:

Бабушка, а суббота скоро?

Непослушная бесстыдница, значит, я тебе уже надоела! — догадыва­ется бабушка. Голос ее дрожит.

Нет-нет, бабуля, я нечаянно, — Таня бросается на бабушку, начина­ет ее целовать.

На некоторое время наступает перемирие. Но по тому, как тяжело продолжает сопеть обиженная бабушка, как неохотно склоняется над тетрадью внучка, можно быть уверенным, что затишье будет недолгим.

Чтобы понять, как лучше действовать в подобных ситуациях, давайте задумаемся над тем, а почему очень часто такие микроконфликты, которые отравляют жизнь, расшатывают нервы и детям, и взрослым, проис­ходят даже в семьях, где ребенок не обделен любовью и заботой близких? Оказывается, главная причина таких воспитательных оплошностей кроется в психологической безграмотнос­ти родителей.

Недавно в ходе бесед со своими соседями и знакомыми, имеющими детей разного возраста, я как бы случайно интересовался, а знают ли они, каков темперамент у их ребенка. В ответ ловил либо недоуменный взгляд, либо слышал смущенное признание о том, что над этим еще не задумывались.

А ведь, без сомнения, описанные конфликты можно было бы предот­вратить, если бы Вовина мама и Танина бабушка понимали, что поведе­ние их детей и складывающиеся между ними отношения объясняются особенностями присущих им темпераментов.

Бесполезно яростно подхлестывать медлительного, углубленного в себя Вову просьбами «быстрей», «поторапливайся». По складу своей нервной системы он просто не может, как бы ни старался, быть растороп­ней. Мать должна понимать это и стремиться не перевоспитывать своего «копуху», а планировать время с учетом личностных особенностей ребенка.

В свою очередь, неугомонной Тане кажутся ненужными придирками требования бабушки делать уроки в абсолютной тишине, писать только так, чтобы буквы были направлены в одну сторону, а каждую строчку обязательно дописывать до самой линии поля.

Типы поведения человека могут быть различными, и не учитывать этого, подгонять под свой аршин — значит порождать недовольство друг другом, сеять вокруг себя конфликты. А это прямая дорога к стрессам, нервным расстройствам и отчуждению даже между самыми родными людьми.

И наоборот, четкое понимание того, чем объясняются различия нашего поведения, мироощущения, оказывается, сближает людей, помо­гает обходить многие острые углы.

Академик И. П. Павлов выделил три основных свойства нервной системы человека: силу (слабость), уравновешенность (неуравновешен­ность), подвижность (инертность). Крайние степени проявления этих свойств и характеризуют особенности четырех типов темпераментов, которые наблюдаются у людей. Человека с уравновешенным, подвиж­ным, сильным типом нервной системы называют сангвиником. С не­уравновешенным, подвижным, сильным — холериком. Уравновешен­ный, сильный, инертный — флегматик. А уравновешенный, подвиж­ный, слабый — меланхолик. Следовательно, каждый темперамент имеет свою отличительную черту. Зная это, можно предугадать особенности поведения человека с таким типом нервной системы.

Достаточно запомнить отличительные черты каждого темперамента, чтобы легче понимать особенности поведения человека с таким типом нервной деятельности. Зная, чем отличается один темперамент от друго­го, легче строить взаимоотношения друг с другом, проще избегать и улаживать конфликты.

Родители часто спрашивают: а какой же темперамент можно считать оптимальным? Но прелесть нашего бытия во многом, наверное, объясняет­ся именно тем, что, оказывается, нет плохих и хороших темпераментов. Каждый из них прекрасен по-своему. Важно только знать и правильно использовать их особенности.

Тогда мама «вредного» Вовы наверняка сможет открыть для себя, что ее сын, оказывается, не копуха, а просто очень сосредоточенный флегма­тик. Он вовсе не безразличен к тому, что происходит вокруг него, а на­оборот, боль и обиды других воспринимает совсем как свои. А бабушка «непослушной» Тани осознает, сколько скрытой энергии заложено в неугомонной холерической натуре ее внучки.

Слагаемые успеха

Урок в третьем классе. На занятии присутствует школьный психолог. Цель наблюдений — выявление детей, психологическое развитие которых заторможено. Тогда можно будет дать рекомендации педагогам и родите­лям по индивидуализации учебно-воспитательного процесса с учетом психо­логических особенностей детей, которым тяжело дается учеба. Давайте и мы вместе с психологом понаблюдаем за классом...

Учительница рассказывает условие задачи, записывает на доске известные данные. А в это время с улицы на одном из подоконников усаживается шумная стайка воробьев. Головы учеников, словно по команде, поворачиваются к окну. Учительница делает паузу. Улыбается вместе с детьми, наблюдая за воро­бышками. Потом легонько стучит мелом по доске, возвращая класс на урок. Головы учеников поворачиваются в ее сторону, но одна девочка, замечает психолог, по-прежнему больше поглядывает за окно, чем на доску. И в списке учащихся против ее фамилии психолог ставит вопросительный знак.

Невнимательность девочки подмечает и опытная учительница. Она поднимает ее, просит сказать, из скольких действий состоит решение задачи. Ученица растерянно смотрит на доску и молчит.

Тогда ответь, пожалуйста, — облегчает задание педагог, — что ты будешь делать в первом действии: складывать, вычитать или делить?

Сначала сложу, — голос у девочки нерешительный.

И сразу же с нескольких парт поднимаются вверх руки ребят, которые не согласны с ответом. Девочка с удивлением смотрит на одноклассников и молчит. А психолог рядом с первым проставляет еще два вопросительных знака. На перемене, чтобы проверить свои выводы, она полистала в учи­тельской классный журнал. И убедилась: против фамилии этой ученицы не только по математике, но и по другим предметам преобладают низкие оценки. Что же помогло психологу провести правильную экспресс-диагнос­тику?

Подпись:  Оказывается, существуют три важные психологичес­кие качества, наличие которых обеспечивает успешную учебу младших школьников, — произвольность, рефлек­сия и внутренний план действий. Если в ходе первых лет учебы педагоги и родители сумеют развить у ребенка эти личностные качества, они послужат надежным фунда­ментом успешного обучения в последующих классах. Иначе учеба еще долго будет в тягость. По поведению девочки, на которое сразу же обратила внимание пси­холог, заметно: именно эти очень важные качества сформированы у нее очень слабо. Конечно, внимание детей в третьем классе еще не очень ус­тойчиво, им тяжело долгое время концентрироваться на чем-то одном. Достаточно было появиться стайке птиц — и весь класс сразу же отвлек­ся. Поэтому учительница поступила правильно, прервав на короткое время свои объяснения, после которого большинство учеников опять включились в работу, хотя им хотелось понаблюдать за воробьями, на­верное, не меньше, чем той девочке. Но они понимали, что могут пропу­стить объяснение учительницы. Умение управлять своими желаниями ради достижения осознанной цели свидетельствует о хорошо развитой произволь­ности у большинства учеников и ее отсутствии у девочки, которая все время отвлекалась.

Она не смогла ответить не только на вопрос о том, из скольких дейст­вий состоит решение задачи, но и в какой последовательности нужно их выполнять. А это сигнал: ей трудно дается планирование действий. Нако­нец, по реакции класса, по тому, как много рук поднялось при ее ответе, она должна была бы понять: допущена ошибка. Но ребенок не смог сде­лать правильного вывода. Значит, девочка не научилась рассматривать и оценивать свои действия как бы со стороны. А именно это умение и состав­ляет сущность рефлексии — важного личностного качества, позволяющего человеку разумно и объективно оценивать свои суждения и поступки с точки зрения их соответствия своим целям и конкретным условиям деятельности.

Такие личностные качества ребенка как произвольность, рефлексия и внутренний план действий не являются врожденными. Они поддаются развитию. Главное — знать, как они проявляются, и целенаправленно ра­ботать над их совершенствованием, для чего разработаны специальные упражнения и различного вида интеллектуальные тренинги. Они реко­мендуются в тех случаях, когда отставание в развитии некоторых лично­стных качеств становится ярко выраженным. Но зачем запускать «болезнь»? Ведь гораздо эффективнее заниматься ее профилактикой или начинать лечение при появлении первых симптомов. Зная сущность трех важнейших личностных качеств и формы их проявления, родители могут без посторонней помощи, незаметно для детей целенаправленно порабо­тать над их совершенствованием.

Допустим, Вы считаете необходимым развить у ребенка произволь­ность. Попробуйте использовать самые разные домашние ситуации. На­пример, торопясь выйти во двор, где его ждут товарищи, сын небрежно зашнуровывает ботинки. Задержите его, попросите развязать шнурки и пропустить их через каждую дырочку. А заодно и хорошо, до блеска почистить ботинки. И не только свои...

Дочка, расставив игрушки, увлеченно играет в «Детский сад» или в «Школу». Прервите игру и пригласите вместе посуду или заняться какой-нибудь другой работой по дому, помогая матери.

Задания могут быть самые разные. Главное, чтобы их выполнение всегда ставило ребенка перед необходимостью подавления своего «хочу» ради «надо». Каждое проявление такого волевого усилия — маленький шажок к воспитанию произвольности.

Вы собираетесь пойти с ребенком в зоопарк или в музей. Но перед тем, как выйти из дома, пусть он расскажет вслух, как вы будете туда до­бираться: закроете дверь квартиры, придете к троллейбусу, мимо каких остановок будете проезжать. Чем детальнее будет описан маршрут — тем лучше. Ведь маленький человек учится планировать свои действия, пси­хика ребенка обретает способность правильно формировать внутренний план действия и контролировать этапы его выполнения. Заведите прави­ло: прежде чем начать что-нибудь делать, пусть ребенок расскажет в какой последовательности он будет выполнять порученную работу. И Вы быстро убедитесь, что его мыслительные способности улучшаются.

А вот прием, который помогает формированию рефлексии. Как мож­но чаще, после завершения порученной работы, спрашивайте у ребенка, нельзя ли было выполнить ее лучше или каким-то другим способом? Или как он будет выполнять подобное задание в следующий раз, чтобы завершить его побыстрее?

Задумываясь над подобными вопросами, ребенок привыкает смотреть на собственные действия как бы со стороны, критически ана­лизировать и оценивать свои мысли и поступки.

Так постепенно, незаметно у ребенка формируются и совершенству­ются психологические качества личности, которые и являются слагае­мыми успеха при обучении в школе.

или