Материал: Консультирование клиентов по проблемам воспитания трудных подростков - Курсовая работа


Новообразования и ведущий вид деятельности подростка.

Появление новых интересов у подростка приводит к преобразованию старой и возникновению новой системы мотивов, что меняет окружающую подростка социальную ситуацию развития. Ее смена, в свою очередь, ведет к смене ведущей деятельности, результатом которой становятся новые психологические новообразования подросткового возраста.

Первым таким моментом младшего подростка является появление потребности выйти за рамки школы, приобщиться к жизни и деятельности взрослых. Но реализация этой потребности возможна лишь в том случае, если подросток будет соответствовать не только ожиданиям и требованиям окружающих, но и собственным требованиям и самооценке. Это – второй момент в мотивационной сфере. Третий момент состоит в появлении потребности найти и защитить свое место в окружающей его социальной среде.

Подростковая потребность в самостоятельности выражается, в основном, в стремлении освободиться от зависимости от взрослых, от их опеки, контроля, а также в разнообразных увлечениях.

Увлечения — сильные, часто сменяющие друг друга, иногда «запойные» — характерны для подросткового возраста. Считается, что подростковый возраст без увлечений подобен детству без игр. Ребенок сам выбирает себе занятие по душе, тем самым, удовлетворяя и потребность в самостоятельности, и познавательную потребность. [8]

Среди увлечений подростков выделяют следующие:

1) интеллектуально-эстетические (могут пересекаться со школьным обучение; связаны с глубоким интересом к любимому занятию — истории, радиотехнике, музыке, рисованию, разведению цветов и т.д.; наиболее ценные с точки зрения развития ребенка увлечения, но и они иногда усложняют жизнь детям и их родителям; бывает, что поглощенные своим делом подростки запускают учебу в школе),

2) эгоцентрические (внешне похожи на интеллектуально-эстетические; изучение редких иностранных языков, увлечение стариной, занятия модным видом спорта, участие в художественной самодеятельности и т.п. — любое дело становится всего лишь средством демонстрации своих успехов; детям с аналогичной личностной направленностью бывают свойственны и лидерские увлечения, которые сводятся к поиску ситуаций, где можно что-то организовывать, руководить сверстниками; они меняют кружки, спортивные секции, школьные поручения, пока не найдут группу, в которой могут стать лидером),

3) телесно-мануальные (связаны с намерением укрепить свою силу, выносливость, приобрести ловкость или какие-нибудь искусные навыки; помимо спорта, это вождение мотоцикла или картинга, занятия в столярной мастерской и др. В основном, это увлечения мальчиков, которые таким образом развиваются в физическом отношении и овладевают нужными для них умениями),

4) накопительские (коллекционирование во всех его видах; страсть к коллекционированию может сочетаться с познавательной потребностью, со склонностью к накоплению материальных благ, с желанием следовать подростковой моде и т.д.),

5) информативно-коммуникативные (самый примитивный вид увлечений, в которых проявляется жажда получения новой, не слишком содержательной информации, не требующей никакой критической переработки, а также потребность в легком общении со сверстниками — во множестве контактов, позволяющих этой информацией обмениваться; это многочасовые пустые разговоры в привычной «дворовой» компании или со случайными приятелями, созерцание происходящего вокруг, длительное просиживание перед телевизором или видеомагнитофоном; по телевидению часами может просматриваться все подряд. Вся информация при этом усваивается на достаточно поверхностном уровне. [8]

 

Новые потребности, изменяя социальную ситуацию развития, обусловливают появление новой ведущей деятельности, которая могла бы помочь подростку в разрешении противоречий между его новыми расширившимися возможностями и прежними отношениями с окружающими его людьми. Очевидно, что новые потребности не могут быть удовлетворены в рамках прежней ведущей деятельности – учебной, потому в данном возрасте возникает другой ведущий вид деятельности – интимно-личностное общение.

Общение позволяет подростку выйти за рамки школы и искать там себя. Оно помогает ему постоянно сравнивать себя со сверстниками и формировать самооценку. Вне общения невозможно найти свое место в кругу сверстников и взрослых. В общении и посредством его усваиваются  нормы социального поведения и нормы морали, устанавливаются отношения равенства и уважения друг к другу. И если подросток не находит соответствующего общения в школе, то его интересы и потребности оказываются за ее пределами, основным увлечением становится общение, а учебная деятельность отходит на второй план. [1]

Все исследователи психологии отрочества сходятся в признании того огромного значения, которое имеет для подростков общение со сверстниками. Если в младшем школьном возрасте основой для объединения детей чаще всего является совместная деятельность, то у подростков, наоборот, привлекательность занятий и интересы в основном определяются возможностью широкого общения со сверстниками.

Для подростка важно не просто быть вместе со сверстниками, но и, главное, занимать среди них удовлетворяющее его положение. Для некоторых это стремление может выражаться в желании занять в группе позицию лидера, для других - быть признанным, любимым товарищем, для третьих - непререкаемым авторитетом в каком-то деле, но в любом случае оно является ведущим мотивом поведения детей в средних классах. Как показывают исследования, именно неумение, невозможность добиться такого положения чаще всего является причиной недисциплинированности и правонарушений подростков. [11]

В основе снижения успеваемости, изменения поведения, возникновения отрицательных эмоциональных переживаний и т. п. часто лежит именно нарушение отношений подростка со сверстниками, которое, как правило, не осознается ни родителями, ни самим подростком.

Конечно, причины возможных нарушений в поведении подростка могут быть весьма различными, однако в первую очередь полезно проанализировать и «отработать» именно версию «общение со сверстниками»: какие отношения со сверстниками были у ребенка раньше, что изменилось, удовлетворяют ли его эти отношения, на какую роль он претендует в коллективе сверстников и т. д.

Как показало исследование С. К. Масгутовой, субъективная значимость для подростка его общения со сверстниками значительно контрастирует с явной недооценкой этой значимости со стороны взрослых, особенно учителей. Учителя полагают, что в центре переживаний подростков оказываются переживания по поводу общения с учителями, а родители считают, что подростки более всего переживают по поводу общения с родителями. Большинство взрослых, окружающих подростка, не имеют никакого представления об изменениях в мотивах его общения со сверстниками на протяжении подросткового возраста, о смене связанных с этим общением переживаний. [11]

Эти изменения схематично можно представить следующим образом. Если в IV классе доминирующим мотивом общения со сверстниками является простое желание быть в их среде, вместе что-то делать, играть, то уже в V—VI классах на первое место выходит мотив занять определенное место в коллективе сверстников. В VII—VIII классах центральным становится стремление подростка к автономии в коллективе сверстников и поиск признания ценности собственной личности в их глазах. Но у многих потребность быть значимым в глазах сверстников не получает удовлетворения, что приводит к тяжелым переживаниям.

Взрослые, как показало исследование С. К. Масгутовой, не замечают этого, они вообще в подавляющем большинстве случаев представляют себе мотивы общения подростка со сверстниками самым примитивным образом - как стремление быть в их среде. Имея такие представления, они не могут помочь подростку найти свое место в коллективе сверстников. [11]

Родители подростков все проблемы их общения со сверстниками списывают за счет недостатков тех детей, с которыми общается их сын или дочь. В то же время уже начиная с VI класса у подростков начинает интенсивно развиваться способность видеть причины своих конфликтов, затруднений или, напротив, успешности в общении со сверстниками в особенностях собственной личности.

Как показало исследование, содержание общения младших подростков сосредоточивается главным образом вокруг вопросов учения и поведения, а старших—вокруг вопросов личностного общения, развития индивидуальности. На этом фоне у семиклассников, а особенно у восьмиклассников возрастает критичность по отношению к собственным недостаткам, которые могут сказываться в общении с другими людьми. Подросток в этом возрасте нуждается в помощи взрослого, но взрослые мало чем могут ему помочь, так как не воспринимают его проблем. [11]

Непонимание взрослыми внутреннего мира подростка, их ложные или примитивные представления о его переживаниях, мотивах поступков, стремлениях, ценностях и т.п. - это первый источник проблем взаимоотношений со взрослыми.

Исследования показали, что, чем старше становится подросток, тем меньшее понимание он находит у окружающих его взрослых. И родители, и учителя подростков в большинстве своем не умеют ни увидеть, ни тем более учесть в практике воспитания быстрого, интенсивного процесса взросления, который протекает в подростковом возрасте, всеми силами пытаются сохранить «детские» формы контроля, общения с детьми.

Именно этот момент подростки, начиная с V класса, отмечают в качестве главного основания своих огорчений в общении с ними: «Я огорчаюсь, если родители опекают меня, следят за моим аппетитом и одеждой» (V класс); «Огорчаюсь, если родители не понимают меня, мои переживания и заботы. Они все скрывают от меня, а в мои секреты вторгаются» (VIII класс). [11]

Тем не менее, в руководстве взрослых подросток особенно нуждается. Нужно только отказаться от категорических распоряжений и приказов как основного метода общения. Подросткам нужны не скучные нотации и надоедливые поучения, а искренние, задушевные беседы, полезная, ясная, глубоко продуманная логическая аргументация, а главное – организация правильного нравственного опыта, убеждающего в справедливости нравственных норм и необходимости им следовать в повседневной жизни. [10]

Тот факт, что по сути дела на протяжении всего подросткового возраста потребность подростков в том, чтобы взрослые, особенно родители, признали их равноправными партнерами в общении, оказывается неудовлетворенной, порождает многочисленные и разнообразные конфликты подростка с родителями и учителями. Особенно остро это проявляется в старших подростковых классах, учащиеся которых испытывают огромную потребность в общении со взрослыми «на равных».

Исследование М. М Рыбаковой выявило следующую, чрезвычайно важную с психологической точки зрения характеристику конфликтов подростков со взрослыми. Эта картина верна для всех подростковых классов. Виновником конфликта всегда признается подросток - так считают родители, так считают учителя, так считают и сами подростки.

Подобную самообвиняющую позицию подростков некоторые авторы называют «психологическим смирением», связывая ее с принятием навязываемых им формальных отношений «послушания». В то же время ломка позиции «психологического смирения» чаще всего приводит к «психологическому бунту». Когда возникает этот «психологический бунт», взрослые начинают бить тревогу, ищут выхода, тогда как «психологическое смирение» всех устраивает.

Вместе с тем подобное отношение к конфликтам, когда взрослые устойчиво занимают внешнеобвиняющую позицию, а подростки - самообвиняющую, является крайне неконструктивным, и снятие такого отношения является одной из задач при разрешении конкретных конфликтов. [11]

Кроме того,  взрослые, видя взросление подростка, чаще всего замечают в этом процессе только его негативные стороны: подросток стал «непослушным», «скрытным» - и совершенно не замечают ростков позитивного, нового. Одним из таких ростков является развитие в подростковом возрасте стремления помочь взрослым, поддержать, разделить их горе или радость. Взрослые в лучшем случае готовы сами проявить сочувствие и сопереживание по отношению к подростку, но совершенно не готовы принять подобное отношение с его стороны. Понятно, почему это происходит, - для того чтобы принять это отношение подростка, как раз и необходимо быть с ним «на равных».

Если сравнивать между собой сферы общения подростков с родителями, с одной стороны, и с учителями — с другой, то при всей напряженности первой, все же значительно более «запущенной», малопродуктивной с точки зрения личностного развития является вторая. Переживания, связанные у подростков с их общением с учителями, занимают одно из последних мест (напомним, что сами учителя весьма неадекватно отводят этим переживаниям подростков первое по значимости место), а во-вторых, с учителями у подростков связаны одни только отрицательные переживания. Характер общения с учителями и отношения подростка к этому общению изменяется на протяжении подросткового возраста. Если ведущим мотивом общения младших подростков является стремление получить поддержку, поощрение учителя за учение, поведение и школьный труд, то в более старшем возрасте - стремление к личностному общению с ним. Начиная с VI класса подростков все больше волнуют профессиональные и личностные качества педагогов. Причем если профессиональные качества педагогов подростков в целом устраивают, то личностные - нет. Эта неудовлетворенность личностными качествами педагогов воспринимается подростками чаще всего как проблема «справедливости» учителя. Но, несмотря на неудовлетворенность подростков личностными качествами учителей, они все равно стремятся к общению с ними, чего, кстати, учителя чаще всего не замечают. Они, как правило, полагают, что подростки удовлетворены общением с ними и их личностными качествами.

Таким образом, с возрастом складывается ситуация нарастания у подростков потребности в личностном общении с педагогами и невозможности ее удовлетворения. Соответственно этому расширяется и зона конфликтов. [11]

При всей важности общения со сверстниками, учителями и родителями все же основу социальной ситуации развития современного подростка составляет то простое и очевидное обстоятельство, что он — школьник. Главное общественное требование к подростку - овладеть определенной суммой знаний, умений и навыков, без которой невозможно его дальнейшее полноценное участие в жизни общества. Это требование делает проблему учения, учебных достижений, успеваемости чрезвычайно важной в этом возрасте.

Именно в этот период у детей появляется потребность в активном, самостоятельном, творческом познании, которая может быть реализована и в учебной деятельности. Учение может приобрести для ребенка новый личностный смысл — стать деятельностью по самообразованию и самосовершенствованию. К сожалению, это случается не очень часто.

Руководить интересами подростка в этом направлении могут взрослые — любимые учителя и родители, искренне увлеченные своим делом. Побудить его к дополнительным занятиям определенным учебным предметом им удается, только соблюдая осторожность: излишнее давление с их стороны приводит к противоположной реакции — нежеланию делать то, что навязывают, к апатии или бунту. [8]

Снижение успеваемости, часто наблюдаемое в средних классах школы, может быть порождено самыми разными причинами - от незначительных пробелов в знаниях, вызванных пропуском занятий, или снижения работоспособности, связанного с возрастной перестройкой организма и носящего, поэтому, сугубо временный характер, до возникновения серьезных психических заболеваний. Установить истинную причину неуспеваемости в этом возрасте часто бывает крайне сложно, и это требует участия профессионального психолога.

Наиболее массовой причиной плохого усвоения знаний в средних классах школы является нежелание учиться. Если нет желания учиться, никакая помощь, никакие дополнительные занятия не приносят пользы. Нередко в современной школе потеря подростками смысла учебы, внутренний отход от школы, преобладание «посторонних интересов», на которые так часто жалуются учителя, является результатом их же педагогической работы. Иногда начиная уже с V—VI классов на того или иного ученика начинают смотреть как на совершенно бесперспективного. Многие учителя используют обещание перевести в IX класс или не допустить в него в качестве пряника и кнута. Надо ли удивляться, что многие современные подростки из числа этих «неперспективных» сами предпочитают «отойти от школы», находя интересы где-то на стороне. По данным С. К. Масгутовой, лишь незначительная часть учащихся средних классов (от 2,1 до 4,7\%) не испытывают затруднений в учебе. [11]

Еще одна важная проблема, связанная со сферой обучения современных подростков, состоит в полном игнорировании необходимости развития познавательных мотивов к учению. Исследования показали, что переживания по поводу учения занимают у младших подростков первое по значимости место, а у старших - в VII классе - второе, а в VIII - пятое. Иными словами, эти переживания очень важны для подростков. Подавляющее их число связано со школьными отметками: радость от хороших отметок, грусть - от плохих.

Переживания же подростков, связанные с собственно познанием, открытием нового, в ряду всех других переживаний устойчиво занимают самое последнее место, а учителями и вовсе не фиксируются как сколько-нибудь значимые для подростков. Вместе с тем для современной ситуации характерно смещение акцентов с собственно познавательной деятельности на отдельные, наиболее формальные элементы учебной деятельности (успеваемость, оценки и т. п.). Следствием этого становится неразвитость интереса к самому процессу познания, чрезвычайно важного для продуктивного развития личности подростка. [1]

Главная задача личности на данном возрастном этапе развития –формирование самосознания, идентичности, которые являются основными психологическими приобретениями в этом возрасте. Самосознание относят к центральному психологическому новообразованию, становление которого возможно только благодаря общению. [1] Его появление способствует большей регуляции, контролю и управлению поведения, более глубокому пониманию других людей, создает условия дальнейшего личностного развития и др. В самосознании подростка происходят значительные изменения: появляется чувство взрослости — ощущение себя взрослым человеком, возникает страстное желание если не быть, то хотя бы казаться и считаться взрослым.

Подражание взрослым не ограничивается манерами и одеждой, но идет и по линии развлечений, и романтических отношений. Независимо от содержания этих отношений копируется «взрослая» форма: свидания, записки, поездки за город, дискотеки и т.п. Желание выглядеть в чужих глазах взрослым усиливается, когда не находит отклика у окружающих.

Хотя претензии на взрослость бывают нелепыми, иногда уродливыми, а образцы для подражания — не лучшими, в принципе, ребенку полезно пройти через такую школу новых отношений, научиться брать на себя разнообразные роли.

Но встречаются и по-настоящему ценные варианты взрослости, благоприятные не только для близких, но и для личностного развития самого подростка. Это включение во вполне взрослую интеллектуальную деятельность, когда ребенок интересуется определенной областью науки или искусства, глубоко занимаясь самообразованием. Или это может быть забота о семье, помощь тем, кто в ней нуждается — младшему брату, уставшей на работе маме или больной бабушке. Впрочем, лишь небольшая часть подростков достигает высокого уровня развития морального сознания, и немногие из них способны брать на себя ответственность за благополучие других. [13]

Одновременно с внешними проявлениями взрослости, возникает и чувство взрослости — отношение подростка к себе как к взрослому, представление, ощущение себя в какой-то мере взрослым человеком.

Половое созревание вовсе не является основным источником формирования чувства взрослости. Бывает, что высокий, физически развитый мальчик ведет себя еще совсем по-детски, а его маленький сверстник с тонким голоском ощущает себя взрослым человеком и требует от окружающих признания этого факта.

Чувство взрослости подростка проявляется в желании, чтобы все — и взрослые, и сверстники — относились к нему не как к маленькому, а как к взрослому. Он претендует на равноправие в отношениях со старшими и идет на конфликты, отстаивая свою «взрослую» позицию. Чувство взрослости проявляется и в стремлении к самостоятельности, желании оградить какие-то стороны своей жизни от вмешательства родителей. Это касается вопросов внешности, отношений с ровесниками, учебы.

Кроме того, появляются собственные вкусы, взгляды, оценки, собственная линия поведения. Подросток с жаром отстаивает их даже несмотря на неодобрение окружающих. Поскольку в подростковом возрасте все нестабильно, взгляды могут измениться через пару недель, но защищать противоположную точку зрения ребенок будет столь же эмоционально. [8]

Известный американский педиатр Бенджамин Спок пишет, что почти все подростки жалуются, что родители стесняют их свободу. Для стремительно взрослеющего подростка естественно настаивать на своих правах и достоинстве, приличествующих его ступени развития. Но родители не должны буквально понимать каждое требование ребенка и уступать без разговоров. Дело в том, что подростка пугает его стремительный рост, и он совершенно не уверен в своей способности быть таким знающим, умелым, утонченным и обаятельным, каким ему хотелось бы быть. Но он никогда не признается в своих сомнениях ни себе, ни тем более родителям. Подросток боится своей свободы и в то же время протестует против родительской опеки.

Учителя, психологи и другие специалисты, работавшие с подростками, рассказывают, как некоторые из них признаются, что им хотелось бы, чтобы их родители были с ними немного построже, так же как родители некоторых из их друзей, и учили бы их, что хорошо и что плохо. Если решение родителей разумно, подросток принимает его и в глубине души благодарен. С одной стороны, родители вправе сказать: «Мы лучше знаем», но с другой – они должны чувствовать и проявлять глубокое доверие к своему ребенку, к его суждениям и его нравственности. Ребенка удерживает на правильном пути главным образом здоровое воспитание и уверенность в том, что родители доверяют ему, а не те правила, которым его учат. Но подростку нужны и правила, и сознание, что родители уделяют ему достаточно внимания, чтобы преподать ему эти правила, заполняющие пробелы в его жизненном опыте. [9]

Чувство взрослости связано и с этическими нормами поведения, которые усваиваются детьми в это время. Появляется моральный «кодекс», предписывающий подросткам четкий стиль поведения в дружеских отношениях со сверстниками.

Результаты обширного опроса, проведенного в Англии М. Аргайлом и М. Хендерсоном,  выявили основные неписаные правила дружбы. Это взаимная поддержка, помощь в случае нужды, уверенность в друге и доверие к нему, защита друга в его отсутствие, принятие успехов друга, эмоциональный комфорт в общении. Важно также сохранять доверенные тайны, не критиковать друга при посторонних, быть терпимым к остальным его друзьям, не ревновать и не критиковать прочие личные отношения друга, не быть назойливым и не поучать, уважать его внутренний мир и автономию.

Так как подросток во многом непоследователен и противоречив, он часто отступает от этого свода правил, но от друзей ожидает его неукоснительного соблюдения. [8]

К концу периода, примерно в 15 лет, подросток делает еще один шаг в своем личностном развитии. После поисков себя, личностной нестабильности у него формируется система внутренне согласованных представлений о себе, образов своего «Я».

Примерно в 11-12 лет возникает интерес к своему внутреннему миру, а затем происходит постепенное усложнение и углубление самопознания. Подросток хочет понять, какой он есть на самом деле, и представляет себе, каким он хотел бы быть. Познать себя ему помогают друзья, в которых он смотрится, как в зеркало, в поисках сходства, и отчасти близкие взрослые. Подростковая потребность разобраться в себе самом порождают и исповедальность в общении с ровесником, и дневники, которые начинают вести именно в этот период, стихи и фантазии. [13]

Образы «Я», которые создает в своем сознании подросток, разнообразны — они отражают все богатство его жизни. Представления о собственной внешней привлекательности, представления о своем уме, способностях в разных областях, о силе характера, общительности, доброте и других качествах, соединяясь, образуют так называемое реальное «Я».

Оценка своих качеств зависит от системы ценностей, сложившейся, главным образом, благодаря влиянию семьи и сверстников. Разные дети по-разному переживают отсутствие красоты, блестящего интеллекта или физической силы. Кроме того, представлениям о себе должен соответствовать определенный стиль поведения. Девочка, считающая себя очаровательной, держится совсем иначе, чем ее сверстница, которая находит себя некрасивой, но очень умной.

Подросток — еще не цельная зрелая личность. Неустойчивость душевной жизни в начале и середине подросткового возраста приводит к изменчивости представлений о себе. Иногда случайная фраза, комплимент или насмешка приводят к заметному сдвигу в самосознании. Когда же образ «Я» достаточно стабилизировался, а оценка значимого человека или поступок самого ребенка ему противоречит, часто включаются механизмы психологической защиты.

Помимо реального «Я», формируется и «Я» идеальное. При высоком уровне притязаний и недостаточном осознании своих возможностей переживаемый подростком разрыв между идеальным образом и действительным своим положением приводит к неуверенности в себе, что внешне может выражаться в обидчивости, упрямстве, агрессивности. Когда же идеальный образ представляется достижимым, он побуждает к самовоспитанию. Подростки не только мечтают о том, какими они будут в ближайшем будущем, но и стремятся развить в себе желательные качества.

Разумеется, далеко не все они способны проявить настойчивость, силу воли и терпение, чтобы медленно продвигаться к созданному ими самими идеалу. Кроме того, у многих сохраняется детская надежда на чудо: кажется, что в один прекрасный день слабый и боязливый вдруг нокаутирует первого в классе силача и нахала, а троечник блестяще напишет контрольную работу. Вместо того чтобы действовать, подростки погружаются в мир фантазий. [8]