Материал: Научный эксперт. Выпуск 3 - Материалы научного семинара


Задача: увидеть лес за деревьями

С.Ю. Малков, доктор технических наук

Я очень внимательно следил за возникшей после доклада дис- куссией, за вопросами,  которые задавались Светлане Георгиевне. В чем суть этой дискуссии, что ее вызвало? По-моему,   причина в следующем. Светлана Георгиевна изложила некие теоретические положения, претендующие на то, чтобы из массы социальных яв- лений, которые мы наблюдаем в реальной жизни, выявить некую суть и изложить  ее в очень концентрированном, сжатом, весьма схематичном виде.

Эмпирики, изучающие  конкретные  исторические  процессы, естественно, воспротивились, потому что: история очень много- образна, упрощения недопустимы, нельзя сводить сложный исто- рический процесс к каким-то схемам, и т. д. и т. п. Встает вопрос: что же, тогда будем описывать историю только эмпирически, как последовательность  событий, обусловленных  взаимодействием случайных факторов?

А как же физика — царица точных естественных наук — раз- вивалась до Ньютона и Галилея? Точно  так же описывались какие- то отдельные явления, суть не выявлялась. Только когда появилась абстракция, когда появились теории, претендующие на объясне- ние сути, скрытой  за явлениями, вот тогда началась наука. Пусть эти теории порой оказывались неточными и впоследствии уточ- нялись или заменялись на другие — главное, что процесс пошел, и его результатом  стал мощный научно-технический  прогресс, кардинально изменивший облик мира.

Докладчик стремится к тому, чтобы выделить общее из част- ностей, сформулировать теорию. Это дело неблагодарное;  ее на- чали критиковать, указывая на замеченные в докладе нестыковки и неточности. Встает вопрос:  а можно ли все-таки в истории вы- делять общее из частного (не гиблое ли это дело?); и если можно, то тогда по каким основаниям выделять это общее?

Изложу свою точку зрения. Мы со Светланой  Георгиевной в последние годы плодотворно  сотрудничаем. Я в этих стенах уже делал доклад, похожий на тот, что сегодня сделала она. В нем

С.Ю. Малков. Задача: увидеть лес за деревьями

я ссылался на Х- и Y-матрицы, но мой путь к этой проблемати- ке  был несколько  иным. Я занимаюсь математическим  модели- рованием динамики социальных  структур. В результате такого моделирования выявилась любопытная вещь: при одних и тех же внешних условиях могут существовать очень разные социально- экономические структуры, но одни структуры более устойчивы к внешним дестабилизирующим  воздействиям, а другие — менее. Когда я стал разбираться  — а по какому же принципу формируют- ся более устойчивые  структуры, — то оказалось, что они склады- ваются в «матричные» сочетания.

Если мы рассматриваем общество через взаимодействие трех сфер — экономики, управления и социальной психологии (у Свет- ланы Георгиевны аналогами этому являются экономика, политика и идеология), то получается следующая картина.  Любая из ука- занных  сфер может быть организована по-разному, в широком спектре возможных  вариаций. В экономической сфере противо- положными  полюсами спектра являются регулируемая централи- зованная и либеральная децентрализованная экономика;  в сфере управления — директивная централизованная и адаптивная демо- кратическая системы; в социальной психологии — примат коллек- тивизма (общественное выше личного) и примат индивидуализма (личное выше общественного). Так вот, если мы начинаем изме- нять пропорции в пределах указанных спектров, то увидим, что лучшая локальная устойчивость общества достигается для так на- зываемых Х- и Y-структур (X-структура: сочетание регулируемой централизованной экономики,  директивной системы управления, примата   коллективизма в  социально-психологической   сфере; Y-структура: сочетание либеральной децентрализованной эконо- мики, адаптивной демократической системы управления, примат индивидуализма в социально-психологической сфере). То есть именно эти социальные структуры являются наиболее устойчивы- ми к внешним  воздействиям, а различные паллиативы (например, сочетание директивной  системы управления и индивидуализма в социально-психологической сфере) — менее устойчивыми.

От чего зависит, какая из структур сформируется в обществе? Моделирование показывает, что X-структуры складываются тог- да, когда социум решает проблемы  обеспечения  безопасности,

а Y-структуры  складываются, когда решаются проблемы разви- тия. При этом в одном и том же обществе могут сосуществовать Х- и Y-подсистемы в зависимости от того, какие социальные за- дачи решают эти подсистемы. Пример: берем США как ярко вы- раженную Y-структуру на уровне государства. Могут ли внутри этой структуры существовать Х-подсистемы? Конечно! В любом государстве всегда есть X-подсистема. Какая? — Армия, например. Силовые структуры — это типичные Х-подсистемы в любом са- мом демократическом Y-государстве.

В целом, любое общество — это сочетание Х- и Y-элементов во вполне определенной пропорции. Принципиальный вопрос за- ключается в следующем: как найти оптимальные сочетания дан- ных структур — они для каждой ситуации,  для каждой страны привязаны к задачам, которые решает общество, к ее историческо- му опыту. Поиск такого оптимума — очень сложная вещь, потому что Х- и Y-структуры по способам обеспечения устойчивости про- тивоположны, и это противоречие — неизбывно, оно существует всегда. Каждое государство решает это противоречие по-своему, поэтому мы и видим, что цивилизации различны, мы видим, что в одном и том же  государстве происходит  дрейф то в сторону X-элементов, то в сторону Y-элементов.

Возьмем такое государство, как США. Когда у них все было хо- рошо (например, в эпоху Рональда Рейгана), США представляли собой ярко выраженную Y-структуру (либеральная экономика, ин- дивидуализм, децентрализация). Наступил кризис 2008 г., пришел Барак Обама, который стал призывать  к учету общих интересов общества, к регулированию деятельности банков и т. п. (а это — Х-мероприятия). То есть изменение  задач, решаемых обществом, вынуждает его дрейфовать в пространстве Х- и Y-приоритетов.

О чем говорила  Светлана Георгиевна  в своем докладе?  Она говорила, по моему мнению, о наиболее долговременном  факто- ре — географическом, который при всех перипетиях истории, тем не менее, остается постоянным. И он действительно накладывает некую глобальную доминанту на то, к какой матрице (Х или Y) больше тяготеет государство, в зависимости от имеющихся гео- графических и природно-климатических условий. Я с этим абсо- лютно согласен. Поэтому  предлагаю не искать изъяны в общем

теоретическом построении  (общее построение не может учесть все детали),  а понять его конструктивность.  А конструктивность действительно  есть. Я полностью  согласен, что в настоящее вре- мя Россия — это общество с доминантной X-матрицей, и буду- щее России  нужно строить именно как XY-матрицу,  т. е. как до- минантную X-матрицу с дополнительными  комплементарными Y-элементами.

Некоторые замечания к методологии определения типов доминирующих институциональных матриц

Т.А. Чикаева, кандидат философских наук

С большим вниманием и интересом я познакомилась с докла- дом, он мне очень понравился. К сожалению, я не обладаю сколько- нибудь значимыми посланиями в области теории и методологии моделирования,  поэтому мне  сложно судить о достоверности и применимости некоторых положений доклада. Могу поделиться только некоторыми соображениями логического характера. Наде- юсь, что обращение к указанным моментам будет способствовать дальнейшему продуктивному  развитию  изложенной в докладе концепции.

Я нахожу саму постановку задачи в докладе и предлагаемое решение имеющими огромный  научный потенциал, т. к. примене- ние предлагаемой методики позволяет выводить на качественно новый уровень практику реального прогнозирования политичес- ких, социальных и экономических процессов. Действительно, следует согласиться, что понимание того, какая матрица является доминирующей в области и насколько она может быть дополнена институтами комплементарной — в соответствии с приведенным в докладе определением — матрицей позволяет давать оценку це- лесообразности тех или иных политико-экономических решений, с большой долей вероятности  судить о возможной реакции об- щества на те или иные процессы и явления.

Более того, в докладе наглядно показана методология синтеза гуманитарного знания — т. е. науки о личности, обществе, государ-

стве — и математического моделирования. Иными  словами, автору удалось создать научное учение, преодолевающее в определенной мере  существующую   в гуманитарном  знании дескриптивность и отсутствие  четко  определяемых  количественных  показателей и рациональную абстрактность математики. Полагаю, что движе- ние на пути взаимного обогащения методики гуманитарной и есте- ственной науки, как это показано в докладе, является перспектив- ным и имеет большое теоретическое и практическое значение.

Вместе с тем, хотелось бы назвать те аспекты проблемы, затро- нутой в докладе, которые остались для меня не до конца понят- ными. Они связаны, в первую очередь, с тем, что вопросы, под- нятые докладчиком, настолько обширны и затрагивают так много взаимосвязанных между собой вопросов общественного бытия, что после ознакомления с ним, а тем более после  состоявшейся дискуссии, невольно возникает устойчивое ощущение, что знаме- нитое высказывание о том, что теория суха, а древо жизни пышно и зеленее, является незыблемой  истиной.  Охватить все тонкости, все подробности  общественной  жизни в представленной моде- ли невозможно, как невозможно объять необъятное. Выделение докладчиком трех подсистем институциональных матриц в этой связи представляется мне вполне оправданным.

Однако некоторые  исходные методологические позиции ав- тора доклада нуждаются, на мой взгляд, в некотором уточнении или дополнении. Для меня пока остаются не ясными  критерии, по которым то или иное государство можно отнести к Х- или Y-структурам, т. е. не представлены исчерпывающие  их характе- ристики. Используется логика наоборот: сначала выявляем, какие институты присутствуют в той или иной стране, потом относим ее к странам с доминантной Х- или Y-матрицей. Такой подход имеет право на существование, но он довольно ограничен в своем при- менении как с методологической точки зрения, поскольку пред- полагает широкое применение метода полной индукции, что за- труднено, так и с практической, поскольку  исследователю далеко не всегда предоставляется возможность неформального изучения всех сторон жизни государства.

Относительно же прогноза о том, каким будет вновь возни- кающее государство, в котором еще не сложилась четкая инсти-

туциональная  система вследствие его исторической  молодости, предлагаемая методология,  по большой  мере, не совсем состоя- тельна. В наше время, когда активизировался процесс создания новых государств, подталкиваемый определенными политически- ми силами, такая ситуация не способствует развитию социально- экономического прогнозирования в общемировом  масштабе, воз- можности которого заложены в представленной модели.

Было бы оптимальным выделение системы критериев,  которые предопределяли бы доминирование той или иной матрицы. Свет- лана Георгиевна указывает на то, что таким критерием может быть определенный тип материально-технической  среды, но она сама, как утверждается в докладе, зависит от того, какая матрица до- минирует. Докладчик очень доступно доказывает на примере же- лезных дорог, что при доминировании X-матрицы материально- техническая  среда будет иметь одни особенности, которые были названы в выступлении; при доминировании У-матрицы — другие. Возникает  логический  круг,  свойства материально-технической среды предопределяет доминирование   структур той или иной матрицы, а доминирование  институтов  X или Y предопределяют свойства материально-технической среды.

Мне  кажется, необходимо проработать вопрос о выделении целой системы критериев отнесения государства, общества — как настоящего, так и будущего — к объектам с доминированием Х- или Y-матрицы.  Весьма важно  отметить, что эти критерии будут тесно взаимодействовать друг с другом, находиться в диалектиче- ской связи; возможно, они способны изменяться под ее воздей- ствием.

Одно из значимых мест в определении принадлежности госу- дарства к Х- или Y-матрице является анализ культуры, менталите- та государственно образующей нации. Светлана Георгиевна в вы- водах по докладу отмечает возможность  взаимного  обогащения теории Восток-Запад и теории институционального моделирова- ния. Мне представляется, что именно изучение менталитета мо- жет стать таким объединяющим тезисом.

Национальный  менталитет, возникающий  и развивающийся под влиянием определенных факторов, в том числе объективного природного,  предопределяет устанавливаемые в обществе и госу-

дарстве цели, ценности,  т. е. возможности существования и разви- тия государства и общества. Попытка  внедрения любых структур и институтов, не принимаемых менталитетом, относимых к чуже- родным, враждебным, как было неоднократно доказано историей, всегда претерпевает неудачу; подобное внедрение или отторгает- ся, или видоизменяется так, чтобы быть соответствующим миро- воззренческим установкам общественного сознания.

Исходя из вышеизложенного,   мне  представляется целесоо- бразным и перспективным обогащение предложенной институ- циональной  модели исследованиями в области национального самосознания.

Еще одно мое небольшое замечание связано с тем, что свой- ства институтов Х- и Y-матриц необходимо рассматривать диалек- тически, недопустимо утверждение их в качестве константы. Вы- ступающие уже обратили внимание на то, что структура матрицы должна быть динамичной,  содержательное наполнение структур меняется. Понимание отдельных институтов как относимых к той или иной матрице изменяется в течение времени. Так, например, если говорить об экономической  подсистеме, то институты ре- дистрибуции и рынка будут существенно отличаться в древнем обществе, в XIX столетии, в иных исторических периодах и в со- временности. Аналогичный вывод можно сделать и относительно других подсистем. Вследствие этого в построении модели необхо- дим учет исторического содержательного наполнения критериев определения доминантной институциональной матрицы.

В связи с доказанным свойством изменчивости подсистем об- щества, можно также обнаружить, что с течением развития исто- рии могут возникать иные отношения институтов Х- и Y-матриц, нежели контрарные, т. е. противоположные, предусмотренные моделью. В соответствии с логикой доклада, свойства, присущие доминантной матрице, не повторяются в комплементарной — на- против, последняя обладает свойствами, не присущими доминант- ной матрице.

Вместе с тем, рассмотрим небольшое логическое построение. В экономической подсистеме различают институт  X-матрицы  — редистрибуцию,   т.  е. распределение, и институт Y-матрицы — рынок. В соответствии с точкой зрения К. Поланьи, к которому

аппелирует  автор  доклада,  редистрибуция  характерна  для эко- номических отношений, в которых движение ценностей и прав по их использованию  опосредуется Центром. Редистрибуция от- личается наличием трех участников  обмена, в отличие от рынка, где таковых участников, ориентированных на получение прибыли в результате трансакции,  только два. Как видим, основное отли- чие редистрибуции и рынка состоит в численности лиц, участвую- щих и заинтересованных в трансакции. Редистрибуция добавляет между участниками  обмена дополнительное звено, которого нет в рынке. Но, наверное, можно согласиться с тем, что рынок, опи- санный у К. Поланьи, характерен только для периода совершен- ной конкуренции. Разве можно в настоящее время игнорировать финансовую систему, институты которой — пусть беструктурно, сами не участвуя в обмене — предопределяют его объем, порядок и механизмы  осуществления,  а также являются заинтересован- ными в получении прибыли от трансакции,  т. е. фактически вы- полняют роль третьего участника обмена. На этом примере мож- но убедиться в том, что необходимо дополнить сформированную теорию изучением теории и практики изменения институтов раз- личных подсистем.

В этой связи правомерным будет еще раз обратить внимание на возможность применения матричного подхода к анализу сущно- сти иных подсистем общества и государства, помимо тех, на кото- рые мы ориентируемся. В докладе прозвучали ссылки на правовые и культурные вопросы, мне кажется, что дальнейшее развитие вы- сказанных идей обладает научной  и практической значимостью.

Вместе с тем, несмотря на качественно новые возможности мо- делирования и прогнозирования, вследствие применения  диалек- тического метода, расширения  сферы критериальных параметров, вполне понятна логика выделения именно тех подсистем, которые называет Светлана Георгиевна. Образно взаимосвязь данных под- систем можно рассматривать так. Экономическая подсистема — реальные условия существования  общества, государства т. е. то, что дано, что имеется. Идеологическая  подсистема — ценности и цели, которые желательно достичь, которые обеспечивают «веч- ное существование» субъекта, не позволяют ему исчезнуть в исто- рическом небытие. Политика — это инструмент достижения цели.

Такое понимание приводит меня к оптимистическому настрою, утверждающему,  что цели и ценности Российского государства предопределят разумную  политику власти и реализации  опти- мального сочетания доминантных и комплементарных структур.

Борьба Х- и Y-матриц и проблема духовности в человеке

С.И. Реснянский, доктор исторических наук

Понятно, что сегодня Россия находится перед глобальным ци- вилизационным выбором. И речь в этой связи идет не столько об ориентации на демократический путь развития, сколько о выборе некоторой системы ценностей, идеологии и мировоззрения. Это очень важно понимать, ибо в российской  истории не раз попыт- ки модернизационных  прорывов заканчивались неудачей именно из-за несоответствия традиционных ценностей инновационным процессам.  Можно приводить множество  примеров подобного рода: например,  очень спорные  по своим последствиям петров- ские реформы или неудачную по своим социально-экономическим и политическим итогам столыпинскую  модернизацию. И сегодня самой серьезной проблемой, на мой взгляд, с которой столкнулись реформаторы и идеологи Новой России с 1991 г., оказалась пробле- ма мировоззренческих, культурно-идеологических ориентиров мо- дернизируемого  государства. Неслучайно  научная публицистика и периодическая печать по сей день изобилуют дискуссиями,  семи- нарами и «круглыми столами», поднимающими вопрос о «русской идее»,  «национальной   безопасности»,   «культурной идентично- сти России». Эта проблема оказалась действительно чрезвычайно сложной и деликатной. И ее, несомненно, должны — как тот самый библейский камень, стоявший во главе угла, — по меньшей мере, учитывать  все исследователи, занимающиеся вопросами модерни- зации, — в том числе, на мой взгляд, и Вы, Светлана Георгиевна.

Как профессиональный историк и культуролог я буду говорить об этой системе ценностей,  о ее месте  в Вашей идеологической подсистеме, об ее аксиологическом срезе. Но прежде хочу сказать,

что, как мне  представляется, исходя  из пафоса Вашего  высту- пления и принципиальной ставки в Вашем докладе на западный принципиальный трафарет и его понятийный аппарат, будущее российской истории, по Вашему мнению,  будет иметь либераль- ный окрас, хотя и с некоторой прививкой марксистской экономи- ческой теории. Вы, как я понял, в борьбе Х-матрицы  (коммунитар- ной идеологии) и Y-матрицы (индивидуалистической идеологии) предпочтение отдаете набору либеральных ценностей, хотя, воз- можно, я ошибаюсь, и Вы, как и Карл Поланьи, заняты поиском

«третьего пути». Хотя, на мой взгляд, проблематика нерыночных систем является весьма дискуссионной.

С.Г. Кирдина:

Что касается либеральной экономической концепции,  то здесь совсем наоборот.

С.И. Реснянский:

Совсем наоборот, возможно. Но мне представляется, что я прав. Я не только сейчас слушал Ваш доклад, но и смотрел в Интернете Ваши публикации, и у меня сложилось впечатление, что в конечном итоге Вы хотите подновить в сущности классическую либеральную модель путем конвергенции либеральной и социалистической док- трин, как это пытался, в частности,  сделать Валлерстайн в своей нашумевшей статье «Скрытые проблемы: новая повестка дня», по- следовательно проводя идею о близости марксизма и либерализ- ма. Надо сказать, что многие западные исследователи призывают к корректировке идей либерализма, касающихся места и функций государства в общественной жизни. Дело в том, что в лице стран с коммунистическим прошлым мир столкнулся с феноменом так называемой «нелиберальной демократии». Как это не парадоксаль- но прозвучит, но некоторые ученые обращают внимание на пря- мую связь между  осуществлением либерально-демократических преобразований и жестким контролем государственной власти над жизнью  общества. Известный немецкий философ и политолог Р. Гюнтер так комментирует создавшуюся ситуацию: «Распаду нрав- ственности и культуры мы ничего не сможем противопоставить, пока у нас не будет обновленного  консерватизма, самокритично-

го и опирающегося на свои лучшие традиции. Прогрессирующая либерализация — сама носитель болезни, на лечение которой она претендует… Именно потому, что речь идет о сохранении прин- ципов классического  либерализма, абсолютно необходимых  для современного  общества, именно  поэтому  нельзя более оставлять все духовно-политическое  пространство на откуп одному лишь нынешнему  либерализму».  (Гюнтер  Р. Кризис либерализма. Цит. по Антологии мировой политической мысли в 5 т. М. 1997. Т. 2. За- рубежная политическая мысль ХХ в. С. 750).

С.Г. Кирдина:

Коммунисты  считают, что я правая, либералы считают,  что я левая.

С.И. Реснянский:

В том-то и дело, что у Вас такой синтез западных ценностей плюс Марксова экономическая модель, которая сегодня вновь становит- ся востребованной некоторыми как западными, так и отечествен- ными исследователями,  видимо, потому, что нет ничего  нового под сегодняшним социально-экономическим солнцем. У К. Маркса Вы взяли трех слонов, на которых зиждится, согласно западноевро- пейской ментальности, всякая цивилизация: экономика, политика, идеология. Понятийный аппарат в основном взят из концепта К. Поланьи — например, «дистрибутивное», «реципрокное», «инсти- туциональная»  схема и т. д. Вообще, что нового вносите Вы своей моделью? Да, сейчас в России происходит трансформация социаль- ных институтов, системы ценностей, традиций под воздействием инкорпорирования рыночных западных институтов. И естествен- но, идет борьба нового со старым, или, как Вы говорите, Х-матрицы с Y-матрицей,  всегда сопровождавшаяся  в истории борьбой элит, сменой ценностной  системы нации. Всегда правящая элита пыта- лась подавить  одно, противное  ее  аксиологическим  взглядам, за счет других. Это европейский тип мышления. Но всегда то, что по- давлялось, тем не менее, сосуществовало с доминантным (возьми- те, к примеру, русское двоеверие). Но, например, восточное мышле- ние — в частности, буддизм — предполагает целостность мира. На Западе победил индивидуализм,  в России идет война с остатками

соборности в русской ментальности («мы») путем пропагандиро- вания через всевозможные СМИ западного «большого гамбургера» («я»), культуры потребления. Но я хочу сказать о другом.

Вы считаете,  что идеология,  идеологическая  подсистема  (я Ваши слова цитирую)  отражает результаты поиска и формирова- ния общих ценностей, идей, разделяемых участниками  социаль- ной деятельности. Но отражает ли идеология сегодняшней России общие для всех ценности  в условиях нашего «кланового капита- лизма»? Философ Александр  Зиновьев  в одной из своих последних книг назвал главной  метафорой современной  России ее вымыш- ленность. В этой связи совершенно очевидно, когда власти гово- рят, например, о модернизации в России,  ее на самом  деле труд- но у нас отыскать — она у нас, видимо, только вымышленность, иллюзия и не более того. Значит идеология правящей элиты не всегда отражает реальную действительность и ценности этой дей- ствительности. Вы же говорите об идеологии, как об абстрактной схеме. И в этой связи я хочу вернуться к вашему духовному как бы патрону, К. Поланьи, который, как известно, разделял взгляды Роберта Оуэна о том, что культурная деградация гораздо страш- нее материального обнищания.  Об этом он писал в своей работе Грейт трансформэйшн, исследуя итоги интерполирования рыноч- ного западного механизма в странах Африки. И в этой связи, как мне представляется, я не случайно задал Вам вопрос: как Вы по- нимаете экономическую личность и духовную личность? Чем они отличаются? С точки  зрения западных схем, на которых, собствен- но, Вы и строите все свои рассуждения, больше преобладает эко- номическая личность в современном мире, а не духовная. Вы мне, кстати, не ответили на этот мой вопрос или я не понял Ваш ответ.

С.Г. Кирдина:

Я не ответила, сказав, что я не специалист.

С.И. Реснянский:

Я понимаю. А это, как мне представляется, главный  вопрос. Почему главный? Я считаю, что человек должен быть основанием любой социально-экономической  доктрины, не  экономическая, а духовная  личность.  Иначе  зачем вообще  какая-либо   концеп-

ция. Я хочу в данном контексте напомнить, что если для русской социально-экономической и политической мысли был характерен необычайно широкий, всесторонний  анализ общественных  про- цессов в их взаимосвязи со всеми сторонами духовной культуры нации, то для западной политико-экономической мысли ХХ столе- тия характерен позитивистский,  сугубо утилитарный, прагматич- ный подход к социально-экономической жизни. По этой причине политико-экономическая наука в дореволюционной России неред- ко вызревала в недрах философской, религиозной и исторической мысли (Вл. Соловьев, С. Булгаков, И. Ильин, Б. Чичерин, Н. Тру- бецкой, П. Сорокин и др.), в то время как в Европе позитивистская волна превратила политико-экономическую науку в узко приклад- ную, описательную дисциплину. Не избежала этого, на мой взгляд, и Светлана Георгиевна.

Хочу в этой связи обратиться к русской религиозной филосо- фии, которая, кстати сказать, совершенно не востребована в со- временном мире и никогда  не была, к сожалению, востребована в своем Отечестве, что очень прискорбно. А между тем, именно для русских  мыслителей реальным двигателем социального,  эко- номического  и политического  процессов  прогресса являлась не идея собственности,   а национальная   культура,  комплекс  рели- гиозных, нравственных, эстетических и прочих идей, отражаю- щих самобытную ментальность нации. И вот в этой связи я, как культуролог, еще раз хочу подчеркнуть, что любая экономическая система во главу угла должна поставить человека, живого челове- ка, конкретного человека,  а не абстрактные модели, которые Вы, Светлана Георгиевна, нам предлагаете.

Модель верна, когда ухватывает законы природы

С.С. Сулакшин, доктор физико-математических наук, док- тор политических наук

Я очень благодарен за сделанный доклад, и ощущение таково, что мне, наверное, не 7 минут  надо было бы, а 77. Дело в том, что докладчик совершенно ответственно раскрыл  постановку темы

дискуссии. Напомню  ее еще раз: «Возможности  теоретического моделирования в познании сложных социальных  систем». Нам была продемонстрирована  одна из моделей, которая действитель- но упрощает сложнейшую  социальную систему, абстрагирует ее, освобождает от «миллиона» самых разных подробностей, агреги- руя их до двух типов, обозначенных как X и Y.

Возникает вопрос: верна ли эта модель, отражает ли она фик- сируемые особенности  человеческого  сообщества и его истори- ческой динамики или она не верна? Это во-первых.  И, во-вторых, полезна ли она, будучи верной для предсказания новых свойств и прогнозирования развития социальной системы, для вычисле- ния латентных обстоятельств, которые надо понимать и которы- ми надо управлять, чтобы система была максимально успешной? У нас уже второй раз возникла проблема! Мы говорим не просто на разных языках, у нас разные научные методы, связанные со спецификой научных отраслей. Например, звучит слово «матри- ца». Конечно, это не математическая матрица и это не кузнечная матрица в паре с пуансоном. Термин «матрица» употребляется как некий комплекс основополагающих признаков сложной системы. Они, как выясняется, устойчивы, они отвечают, когда их сагреги- ровали, в том числе за объяснения  особенностей и многочислен- ных деталей. Деталей зашумленных, иногда искаженных,  иногда противоречивых, иногда очень трудно поддающихся классифика- ции. Но если есть «матрица», то все это облегчается.

Второе слово, которое сегодня высекло дискуссионную ис- кру, — это «идеология». Конечно, можно говорить в терминах по- литологического словаря, можно — в терминах социологическо- го, а можно говорить и в словаре специальном,  характерном для междисциплинарного моделирования. Работы, которые мы ведем здесь в Центре, абсолютно корреспондентны с тем, что мы сегодня услышали. Больше того, я рад, что независимые подходы поддер- живают друг друга, что мы можем оказаться взаимно полезными. Как мне кажется, Светлана Георгиевна выступила пионером, ухва- тив «суть» в очень интересной форме моделирования: не количе- ственной, не детерминированно-математизированной,  а своео- бразной полуколичественной описательной, но описательной со строгих логико-философских позиций,  смысловых связей, очень

ответственных связей, потому что они либо достоверны, либо нет. А не просто описательной, как в песне: что увидел, то и описал — это другого типа описание. Не для научного семинара.

Институциональная матрица, изображенная в виде треугольни- ка, конечно, не отражает ни топологии, ни причинно-следственных связей. Это просто красивая мнемоническая  картинка, которая позволяет увидеть, что есть три важнейших агрегированных со- стояния сложной социальной системы (рис. 1). В докладе что ска- зано? — «Политика, идеология и экономика». Что есть человек и человеческое сообщество? Во-первых, они биологичны, им надо потреблять и производить — и вот она экономика — одно плечо. Во-вторых, человек духовен, потому что у него кроме материаль- ной формы бытия есть еще совершенно нерациональная по отно- шению к биологии  духовная, нематериальная форма бытия. Это второе плечо. И, наконец, он социален, кооперативен, значит воз- никает потребность управления в сложной системе — иерархия, субординация, координация, что мы на семинаре здесь детально обсуждали. Третье плечо — управление, политика. Поэтому суть не в словах,  а в смыслах, которые мы начинаем распознавать за нашим, хотя и круглым, столом, но с острыми углами, связанными с различными дисциплинарными  подходами.

Мне кажется важным отметить, что речь идет о трех смыс- ловых «ортах», образующих (я поддерживаю эту картинку) про- странство смыслов, в которых координаты по трем осям дают не- кое состояние системы (рис. 2). На строгом языке математики это именуется фазовым пространством (не с точки зрения — параметр и его производная, есть и такие фазовые пространства),  а фазовое

Идеальный,духовныйСоциальный,кооперативныйОбщность

Человек

Политический

Рис. 1.

 

1

Состояние

3          2

Рис. 2.

пространство с точки зрения состояний. Вот тут пар, здесь твер- дое тело, а здесь плазма  — это, конечно, не более, чем аналогия. Речь о некоем состоянии в фазовом пространстве неких мерных характеристик. И хотя Светлана Георгиевна мерность не ввела, но она в общем-то предвосхитила, что мерность может иметь место.

В наших работах мы ввели мерность, мы ее измеряем. Мы уви- дели, что существует не просто дихотомическая система двух со- стояний X и Y с точки зрения успешности и исторической выжи- ваемости государств,  да и цивилизаций как ареалов со сходными количественными  показателями. Эту идею мерности развивает в своих работах С.Ю. Малков, который уже выписал систему ди- намических уравнений. И то, что он говорит на своем «птичьем» математическом  языке, означает следующее: независимо  от оце- ночных, вкусовых взглядов, от полуколичественного и качествен- ного агрегированного подхода система уравнений, в которую пра- вильно заведены принципы взаимодействия людей, приводит при своем решении только к двум устойчивым состояниям. Их можно обозначить аналогично: X и Y. А это уже вывод, который не субъ- ективен,  а объективен.

Затрону  еще один «языковой» междисциплинарный перевод. Вот говорится об одной доминантной матрице — например, X — и о комплементарной  — соответственно, Y. Смотрим  на рис. 3.

 

Y         X

f

Рис. 3.

Вот «хвостик» от Y, который совпадает с распределением свойств в X-структуре. Причем здесь нет абсолютно  выделенного,  рафи- нированного определения какой-то одной факторной координаты. Они на самом деле размыты, но исследователь ухватил доминанту, особенность и увидел, что их есть две. Математик показал, что если какая-то исторически возникшая общность (государство, цивили- зация), скажем, была на крыле распределения, то она обязательно уйдет в точку оптимума. А их — равновесных точек оптимума — как раз две. Сам ход событий в системе «природа и социальный ответ»,

«вызов — ответ» в многочисленных  связях сложной системы ведет к тому, что система настраивается на оптимальную успешность. А их только два типа — X и Y. Однако в наших построениях, когда мы выходим уже на количественно-мерное фазовое пространство, ось распределения не единственная. Их 12, это многомерное  про- странство, в котором системы могут быть аттестованы. Там воз- никает уже не только дихотомия X и Y на «грубом» уровне агре- гирования устойчивых  социальных систем, там уже 8 локальных цивилизаций, на сегодня  существующих.  Западная, российская, Латинская Америка, исламская цивилизация, Китай, Индия, Япо- ния. Америка — как дочерняя европейская, единая, в общем-то за- падная цивилизация. Так вот, в модели докладчика, агрегирующей устойчивость всего лишь в два состояния, возникает вызов. Какой? Качественный, поскольку  ТИМ-модель (теория институциональ- ных матриц) построена не на количественном языке.

Вардан Эрнестович  Багдасарян прав, и кто-то еще говорил, что средовых условий гораздо больше, чем только два типа. Но, тем не менее, поддерживаю  докладчика: все-таки есть дихотомия в социально-поведенческом пространстве, которая действительно ведет только к двум устойчивым состояниям.

Я выдвигаю гипотезу, что дихотомия фазового состояния свя- зана с фундаментальной развилкой: индивидуализм — кооператив- ность (социальность). Социум может состоять как механический набор — из людей индивидуумного,  индивидуального существо- вания и поведения, что в каких-то природных условиях является более выгодным.  Они живут каждый сам по себе. Именно  в этом случае  возникает социал-дарвинистский   перенос,  либеральная теория, идеология и практика западных стран, прежде всего.

Но есть и второй тип социума как «сплавленной» кооперации людей, когда «мы» выше  «я», а не «я» выше  «мы», как в первом случае. Второй  тип социального  поведения более выгоден в сво- их условиях. И вот: либо «я» — либерализм, индивидуализм, либо

«мы» — кооперационность, социальность, социалистичность, со- циализированность, коммунитарность. Именно эти два начала со- ревнуются в истории. И поэтому, когда я задавал Светлане Геор- гиевне очень волнующий меня вопрос: а можно ли предвосхитить в плюс бесконечности по времени в мысленном эксперименте, ког- да человечество будет прогрессировать,  связи свои наращивать, коммуникации  усиливать, интегрироваться в технократическом, материалистическом  смысле слова, можно ли предвосхитить, ка- кая из моделей победит в конкурентном отборе? Исходя из наших соображений, победит «мы» — кооперативность, коллективность, социальность человека.

С точки зрения фундаментальных  свойств  человека катего- риального и человечества категориального  в универсуме и вре- менной истории победит, конечно,  категориальный  человек, не индивид и не либералист,  а кооперационная социальная природа человека.

Реплика:

…Которая приведет к мировому правительству.

102

 
С.С. Сулакшин:

Конечно. Мир будет интегрирован,  гомогенен, мы не раз к это- му выводу приходили.

Я чему рад, Светлана Георгиевна, в чем хочу поддержать  Вас. Мы к этому шли абсолютно независимо: я узнал о ваших работах не так давно — спасибо Сергею Юрьевичу. Но нашел очень мно- го корреспонденции с тем, что мы независимо  делаем. Ваш метод моделирования — полуколичественный, агрегированный смысло- вой — работоспособен, и Вы нам сегодня это показали.

Но этот метод должен сопрягаться с иными методами модели- рования, детерминированным математическим аппаратом. Ваш призыв я слышу, поддерживаю и, конечно, надо складывать наши методики и стилистики мышлений.

Сегодняшний семинар (теперь я говорю уже как ведущий, пе- ред тем, как предоставить заключительное слово докладчику) — на мой взгляд, блестящий. Он показал вызовы, стоящие перед нами — представителями разных сфер знаний и разных научных методо- логий. Мы видим, какие высекаются искры, которые, к счастью, не приводят к оценкам «сам дурак» или «сам такой», а приводят к пониманию, что есть очень твердые содержательные моменты, которые мы обнаруживаем, о которые мы иногда обжигаемся, по- тому что не все понятно (даже словари разные!). Но я надеюсь, что мы все-таки ощущаем, что некий шаг вперед, некое новое прира- щение знаний — не только для самих себя, но для общего нашего багажа — сегодня мы, по-моему, убедительно получили.