Материал: Научный эксперт. Выпуск 3 - Материалы научного семинара


От «учения» — к научным моделям

А.В. Шубин, доктор исторических наук

Вы знаете, я с большой радостью начал читать доклад, увидев в авторе единомышленника в стремлении к графическому анализу социальной  реальности. Это очень перспективное направление, и у нас даже похожие схемы в виде треугольника.  Правда наша

«треугольная» модель, опубликованная два года назад (http://www. informacional.su/garmonyhistory/tools/17–2010–02–07–13–45–57) более детальна и включает весь социальный  комплекс — не только идеологию, но всю ментальную сферу, не только политику  — но власть в целом. Однако видно, что автор пусть и в начале пути, но его взгляды могут развиваться в родственном нам направлении.

Классификация основных факторов общественного развития необходима в социологии. Под социологией я понимаю, как это было принято во времена Конта,  весь комплекс  гуманитарного знания, который можно также назвать историей человечества.

Такая схема позволяет понять, где курица, а где яйцо, в каком порядке идет детерминирование основных  факторов историчес- кого (социального) развития.

У нас с С.Г. Кирдиной есть, конечно, и существенные разногла- сия: идеологию она понимает как-то совсем нетипично, как некое единомыслие, как общие взгляды для всех. Тогда мы не сможем упо- треблять это слово в таких, вполне научных выражениях, как «либе- ральная идеология», «анархистская  идеология». Ведь эти идеологии в современной России не являются характерными для большинства. А если искать средоточие единомыслия в Путине (за которого, кста- ти, не голосует большинство населения), то у него вы рискуете вовсе не найти того, что принято понимать под идеологией.

Я соглашусь с Дмитрием Сергеевичем Чернавским, что пред- ложенный нам доклад тянет на понятие «учение». Что есть учение? Например, марксистское или какое-то другое. Это когда человек, который его проповедует, имеет несколько различных  идей, но они не всегда очень тесно друг с другом связаны. Вот, та часть, о которой я сказал, на мой взгляд, методологически очень пер- спективна. Я ее вполне  разделяю, даже готов поделиться нашим более продвинутым  на сегодняшний момент опытом. А осталь- ные тезисы из этой методологической конструкции совершенно никак не вытекают. Так же как, скажем, «Капитал» Маркса и его

«научный коммунизм». Не вытекает из модели «Капитала» дик- татура пролетариата напрямую.  Это разные концепции одного теоретика.

Поэтому,  поддержав модель треугольника,  я никак не могу признать  обоснованной  изложенную  здесь идею «Х и Y», кото- рая является вариантом ориентализма. Автор хотел бы отмеже- вываться от Киплинга, который сказал: «Запад есть Запад, Вос- ток есть Восток», т. к. он, якобы, говорил о государствах. Но он говорил не о государствах,  а именно  об обществах, потому что британская  проблема Запада и Востока касалась прежде всего Индии и других колоний, которые находились с Англией в одном государстве, но в совершенно разных обществах. Но все-таки здесь нужно вспомнить, конечно, Э. Саида, который обосновывал учение ориентализма  наиболее последовательно в современную эпоху, разделив весь мир на Запад и Незапад. Эта концепция уже подвергнута в интеллектуальной среде сокрушительной критике, прежде всего потому, что «Незапад» чрезвычайно  разнообразен. И если у вас в одном Х находятся Латинская Америка, Япония, Индия…

С.Г. Кирдина:

Китай, Россия…

А.В. Шубин:

И особенно Россия! Тогда, извините, я вас не поздравляю, по- тому что…

С.Г. Кирдина:

А ничего, что мы делимся только на мужчин и женщин? Не скучно так — только мужчины и только женщины и все?

А.В. Шубин:

Дело в том, что различия между мужчинами и женщинами можно определить,  а вот то общее, что роднит Бразилию и Япо- нию — это гораздо меньше, чем, например, между Японией и Ан- глией. Или между Бразилией и Португалией. Китай — это хорошо, но не слишком ли он сейчас рыночный  для «икса»? И что нам де- лать с федерализмом Индии? В этой совсем незападной стране ваш

«икс» находится просто в загоне. Я уж не говорю о связи России с Европой, которая исторически аналогична ситуации, например, в колыбели «незапада» Греции  с ее православным «генотипом». То есть блоков гораздо больше — Х, Y, Z, А, В, С. Ориентализм раз- громлен на сегодняшний момент, с этим можно просто смириться. Мировая культура не делится на «мужчин»  и «женщин»; если Вы применяете такую аналогию, то получится слишком много разно- го рода «гермафродитов». Это касается не только различий между основными культурными блоками (у меня их получается 9 штук — см., например: Шубин А.В. Гармония истории. М., 1992. С. 300–314), но и связей институтов  внутри каждого общества, которые автор пытается выявить. С Вашей точки зрения, коммунитарная идео- логия должна сочетаться с унитарным централизованным прак- тическим устройством. Но можно взять какую-нибудь известную из курса истории коммунитарную идеологию — например, народ- ничество, — она выступала за максимальный федерализм и сво- боды. Или возьмем  практику  какого-нибудь рыночника вроде Пиночета. Явный проводник жестких централистических автори- тарных принципов государственного  управления. Вы пытаетесь разделить пересекающиеся множества  — можно быть рыночни- ком и авторитарным централистом. Кстати, указные цены никак не отменяют рынка, потому что рынок всегда как-то регулирует- ся. Это ему имманентно  присуще — тяготеть к регулируемости. В этом смысле даже в СССР тоже был рынок — ведь существовал товарно-денежный обмен, не говоря уже о так называемом «бюро- кратическом рынке» бартера. Во всяком  случае, СССР был более

рыночным  обществом, чем Месопотамия III тысячелетия до н. э. с ее высокой степенью натуральности хозяйства. Таких замечаний может быть гораздо больше, и мы уже начали их обсуждать.

А при построении  научных  моделей, в отличие от «учения», действует принцип: каждое исключение должно быть объяснено, иначе необходимо  корректировать или пересматривать  модель. Именно этим и нужно заняться автору представленной модели, потому что исключений больше, чем фактов, говорящих в пользу предложенных «правил».

Каким путем я бы посоветовал двигаться для преобразования

«учения» в научную модель. Во-первыХ-  жестко определить тер- минологию, чтобы не могло возникнуть  вопросов, как различать в этой теории государственное и частное — ту же собственность и т. д.

Во-вторых, избавиться от технического детерминизма, о чем здесь уже говорили. Это — негативный результат попытки отчле- нить социальное развитие от культуры, в результате чего получа- ется экономико-технологический  перекос,  и матрицы начинают привязываться к рекам и железным дорогам. Однако их маршруты не совпадают даже в своей основе. Вдоль какой «реки» идет Транс- сиб? Еще бы — маршрут Транссиба был результатом государствен- ного заказа, идеи восточной экспансии. Система коммуникаций и канализаций задается социально-культурной средой, у которой, конечно, есть и обратная связь с экономикой. Не надо искать ма- трицу в клозетах.  Перефразируя  профессора Преображенского, можно сказать, что матрица — не в клозетах, а в головах. А в го- ловах пересекаются идеи, экономические интересы, воля к власти и свободе, верования и др.

В-третьих,  нужно, конечно,  раздробить  этот Запад  и Вос- ток. И эту вашу Юго-Восточную  Азию, в которую входит Китай. Вообще-то обычно под Юго-Восточной Азией понимают то, что южнее Китая и западнее Индии.

В-четвертых, избавиться от заранее заданных выводов. Вы за гармоническое сочетание «Х» и «Y» при преобладании то одного, то другого. Если перевести ваш язык на язык политических про- грамм, то обнаружится, что за то же самое выступает львиная доля политиков, которые слыхом не слыхивали о вашей концепции. За-

чем тогда концепция, если выводы очевидны? Вот если бы она эти выводы неопровержимо доказывала — была бы польза. Но и это- го, как мы видим, пока нет. «Учение» нужно для подтверждения уже присущей  автору идеологии, а научная модель строится  лю- бопытными  людьми, которые не знают — что получится при ее применении.

Вот вы сделали прогноз относительно Путина, что закрепится система преемственности  назначенчества. Это замечательно,  но мы не можем пока проверить — оправдался ли прогноз, потому что правление Путина не закончилось. Мы не знаем, сохранит ли власть его преемник и сможет ли передать дальше корону Россий- ской республики (надеюсь, Медведева никто не считает реальным преемником держателя реальной власти).

Зато мы можем проверить, корректно ли вы сделали прогноз, исходя из вашей собственной теории. Или же вы высказали мне- ние, исходя из личных и даже эмоциональных предпочтений. Ис- ходя из вашей теории, то, что верно для России, должно быть вер- но также для Киргизии — они ведь у вас обе в «Х». Следовательно, Вы должны были в 2000 г. сделать вывод и для Киргизии — что и там закрепится  система назначения  преемника.  И главное — большинство экспертов с Вами тогда, в 2000 г., согласились бы. А история посмеялась над этими прогнозами  и этими экспертами. Вот, спросите у Аскара Акаевича Акаева.

Таким образом, этот «Х» не имеет тех последствий, которые Вы ему приписываете. В России и Киргизии на сегодняшний день реализовались  совершенно   разные  сценарии государственно- политического развития.  Следует что-то  еще учитывать, не только

«мужчин» и «женщин». Не нужно пока делать никаких политиче- ских рекомендаций, потому что видно, что у Вас они вытекают из Вашего мировоззрения,  а не из той теории, которую Вы предло- жили.  Здесь присутствуют 90\% людей, которые с выводами соглас- ны — России нужно сочетание этатизма с элементами рыночности и свободы в разных пропорциях; а Вашу теорию услышали только сегодня.

Исследователь может попробовать идти, исходя из матрицы, из вот этого треугольника, и шаг за шагом выстраивать из него модель, пошагово  сравнивая со всем материалом исторического

развития — получается или нет. Я совершенно согласен с тем, что у историков такое количество возражений, что нужно быть ближе к исторической науке, иначе Вас не будут воспринимать  всерьез. И если не получается, не совпадает, факты «выпирают» за пределы рамок, предписанных  моделью — нужно пересматривать рамки, а не факты. Только так можно превратить «учение» в действитель- но научную модель социального развития. И только после этого можно  давать научные рекомендации.