Материал: Научный эксперт. Выпуск 4 - Материалы научного семинара


Современное представление о человеческом сознании

Доклад

Современные представления о сознании человека и человечества

И.Л.  Андреев, доктор философских наук

«История жизни есть, по существу, развитие сознания, завуалированное морфологией».

Поль Тейяр де Шарден

«Феномен человека»

Сознание — психическое отражение и вир- туальное проектирование человеком и чело- вечеством  деятельности  по  своему  жизнео-

беспечению и изменению окружающей  среды. Оно опирается на лежащие в его основании физиологическую архитектонику голов- ного мозга и обусловленный объективным характером обществен- ного бытия (эпохи) характер социальной психики социума. Это — эволюционно связанная с физиологической системой зеркальных нейронов коры больших полушарий головного мозга психическая способность человека создавать с помощью языка и речи виртуаль- ную картину окружающей действительности и внутренней среды своего организма. И на этой основе — возможность мотивировать и моделировать когнитивную, предметную и социальную деятель- ность по адаптации к среде и преобразованию  ее применительно к своим потребностям.

Сознание — это виртуальный мир реального бытия, общения и целесообразной психической деятельности человека, регули- руемый центральной нервной системой. Основоположники мате-

риалистической теории общественной жизни в разных ракурсах подчеркивали потенциальную активность сознания, считая, что оно может не только адекватно отражать, но и целенаправленно творить (изменять, преобразовывать) действительность соответ- ственно интересам и идеалам людей.

Со-знание — это распределенное в пространстве и времени социума качество жизнедеятельности.  Сознание не может быть одиноким и ничьим. Робинзон Крузо нес в своей голове стиль жизни Англии того периода и, по мере весьма скудных  возмож- ностей флоры и фауны необитаемого острова, пытался наладить там — хотя бы в самом примитивном варианте — привычный  ему европейский бытовой комфорт.

Основоположники материалистической теории общественной жизни настойчиво подчеркивали потенциальную активность со- знания, считая что оно может не только адекватно отражать, но и целенаправленно творить (изменять, преобразовывать) действи- тельность соответственно интересам и идеалам людей. «Филосо- фы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его», — писал Карл Маркс в «Тезисах о Фей- ербахе» в 1845 г. Здесь есть повод возразить Карлу Генриховичу на- счет явного преувеличения им роли философии, по крайней мере, в современной жизни. Я, например, при всем желании не могу из- менить мир, разве что выразить свое мнение о том, что и как для этого следует, на мой взгляд, предпринять.

Концепция мозгового шасси

Как и почему на Земле появилось  сознание как планетарный социально-психический феномен? От мысленного экспертного погружения  в темные глубины биологической предыстории и про- цесса антропогенеза зависит глубина и адекватность понимания психических механизмов многих современных социальных, эко- номических и политических реалий и, может быть, даже судьбы страны и человечества. В современной науке исследуются в основ- ном гуманитарные  аспекты целенаправленного  и  стихийного воздействия на сознание людей. В тени пока остаются достиже- ния и методы естественных и точных наук. Между тем, эпицентр

продуктивных новаций  лежит  как раз  в сфере  эволюционно- физиологических и социально-биологических оснований этого уникального психического свойства представителей биологиче- ского рода Homo sapiens.

В 1981 г. Нобелевская премия по физиологии и медицине была присуждена американскому нейропсихобиологу, профессору Ка- лифорнийского технологического института Роджеру Уолкотту Сперри (1913–1994) — «за открытия,  касающиеся функциональ- ной специализации полушарий головного мозга». Занимаясь про- блемами хирургически «расщепленного» мозга (иногда только это спасает жизнь глубоким эпилептикам) Р. Сперри  и его сотрудники обнаружили, что кора правого полушария (недоминантная), эво- люционно  наиболее связанная с миром животных,  дает возмож- ность прооперированному  пациенту узнавать  предметы  окру- жающего мира и ориентироваться  среди них, но при этом он не состоянии их обозначить и назвать. Напротив, левая (статистичес- ки доминантная), эволюционно гораздо более молодая полусфера коры успешно формулирует результаты познания вербально, чем сразу выводит человека за церебральные и поведенческие возмож- ности высших животных,  включая приматов. Правое полушарие обрабатывает внешнюю информацию интуитивно и практически мгновенно охватывая ключевые реперные параметры (идентифи- цируемый общий «образ») предмета внимания. При этом оно на- много лучше, чем левое, справляется  с задачами интерпретации зрительных впечатлений и пространственных отношений, более эффективно распознает сложные взаимосвязи и звуковые нюан- сы — например, музыку, но не членораздельную речь. Левое полу- шарие считывает и перерабатывает информацию  последовательно и системно, прекрасно справляется с обработкой временн х взаи- моотношений,  вербальными операциями, математическими рас- четами, абстрактным мышлением и трактовкой символов, делая это поэтапно, логично, системно. В своей нобелевской речи Спер- ри акцентировал роль спонтанной активности сознания в когни- тивных процессах, заявив что теперь весь многосложный  спектр внутренних переживаний человека, прежде плотно закрытый для естественных наук, может быть признан  полем смелых экспери- ментов, биологических, психологических и психиатрических ис-

следований. Рассмотрение головного  мозга  как парного органа позволило увидеть новые горизонты  в исследовании психологи- ческих стимулов и мотивов индивидуального поведения, включая анормальные психиатрические сюжеты и пограничные ситуации, а также связать многие патологии личности со спецификой физио- логической структуры и характера функционирования различных отделов и фрагментов головного мозга1.

После увенчания Роджера Сперри Нобелевской премией про- шло всего три десятилетия, но уже грядет, я уверен, новая сенса- ция в науках о мозге: раздвоенной по близкому эволюционному принципу оказывается, на мой взгляд, и сама подкорка.  Если на- бросать получающуюся картину крупными мазками в свободном полете эволюционной  фантазии, то … в моей голове — четыре мозга! Ни больше, и ни меньше! При этом я — отнюдь не уникум и не был вундеркиндом, но и не дегенерат, и не дефективный урод. Самый обычный человек. И тем не менее, в моем черепе помеща- ется целый зоосад, временем открытия которого был скорее всего теряющийся в глубинах доюрского периода серпентарий со змея- ми, ящерами, крокодилами  и измельчавшими потомками  дино- завров — игуанами. Над ними — вольер млекопитающих, включая кошачьих и псовых. Еще выше — обезьяний питомник, возможно, в соседстве с дельфинарием. И, наконец, как аналог современной реальности — заполненные узнаваемыми современниками  залы для политических  баталий и приятельских  философских бесед, научных дискуссий и бытовых споров, художественные галереи и дискотеки, помещения — для семьи и детских игр, школы и уни- верситета, промышленности   и  сельского  хозяйства,  торгового и банковского дела, столы  для компьютеров и интернет-общения.

Вместе с тем, по территории этого таинственного виртуаль- ного зоопарка, надежно  скрытого от нескромных  посторонних взглядов моим видавшим виды скальпом,  бесцельно слоняется обычно дремлющая в укромных уголках  целая вереница эволю- ционных  бомжей. Налицо весь спектр разновидностей австрало- питеков,  питекантропов,  неандертальцев и им подобных, подчас неизвестных  археологии  и  антропологии  полумифических  су-

1 Sperri R.W. Science and Moral Priority Merging Mind, Brain and Human Values. Vol. stet 4 of Convergens (Ser. ed R.N. Anshen). New York, Columbia University Press, 1982.

ществ типа неуловимых йети. Все они знаменуют собой обломки выбитых планетарными экологическими катаклизмами и группо- вым естественным отбором переходных и/или параллельных го- минидных  форм, генетические отходы, риски, тупики и ошибки многотрудного  процесса антропогенеза. Здесь же — руины кри- вой, с неожиданными поворотами, провалами, отломанными сту- пенями и искореженными перилами невообразимо причудливой эволюционной лестницы виртуальных и реальных предковых ви- дов, представителей различных эпох, предшествовавших и парал- лельных процессу становления рода человеческого. Как они ухи- тряются строить между собой отношения и сосуществовать друг с другом?

Главные отличия человека от иных животных гнездятся в левом (у правшей) полушарии головного мозга. Здесь — предпосылки не только речи, абстрактного мышления, но и — это обстоятельство особенно часто упускают из вида археологи и антропологи — реф- лексии, т. е. возможности  видеть себя со стороны и социального контроля, гармоничного вписывания  своего поведения в приня- тые обществом нормы культуры и морали. Дифференциация по- лушарий,  а не масса мозга, которая у слона и дельфина намного превышает человеческую, выступает границей,  отделяющей нас от приматов и интеллигентов моря — дельфинов. Их полушария работают в дублирующем  режиме, либо поочередно, не давая спя- щим дельфинам задохнуться в воде.

У человека каждое из них выполняет свои специфические функ- ции, выстраивая объемную картину  окружающей  среды. Правое полушарие ориентировано  на прошлое и на пространственные параметры бытия, левое — на будущее, словесное моделирование действительности,  творчество, социальное взаимодействие, а так- же на временнýю структуру мира и деятельности.

То, что у животных, даже высших, рассредоточено в обоих по- лушариях, у людей (в статистической норме) сконцентрировано в правом. Левый мозг практически  освобожден от задач непо- средственного биологического жизнеобеспечения  для адекватно- го выполнения  ответственных  социальных функций: общения, рефлексии, творчества, конструирования и преобразования окру- жающего мира, общественных отношений  и самих себя, поиска,

любви, радости, науки и искусства, мечты, фантазии, воспитания детей и заботы о старших. Правополушарное восприятие сравни- мо с предзеркальем, а левополушарное  — с зазеркальным, пере- вернутым его же отображением в духе гениальной сказки матема- тика Льюиса Кэрролла.

Благодаря такому (в духе принципа дополнительности гени- ального датского физика Нильса Бора) строению мозга, люди не только физиологически (секс, зачатие, беременность, кормление грудью), но и психологически проникают друг в друга. Именно при помощи левого полушария индивид  становится и осознает себя личностью,  а «личность»  может существовать  без индивида в виде воспоминания, представления, фантома, образа. Причем не только реального, но и придуманного,  фантазийного, а также от- сутствующего в настоящее время либо вообще покинувшего мир человека. Виртуальный индивид может приобрести поистине ми- ровую известность, например, в качестве популярного  литератур- ного героя типа Козьмы Пруткова или Шерлока Холмса, Джеймса Бонда или в России — Штирлица.

Впрочем,  различие  структуры и функций полушарий  дано природой  не в готовом  виде, а лишь как предпосылка развития особи. В первые два года жизни закладываются предпосылки их последующей дифференциации. Малыш  рождается с «пустыми» в информационном  смысле полушариями,  хотя после формиро- вания слуховых пластинок эмбрион слышит сердцебиение матери и узнает ее голос. Правое полушарие легче осваивает ориентацию движений ребенка в предметном  мире, а левое — общение с по- мощью мимики, вокальных и указательных знаков, жестов и поз, и конечно, слов. Дети, выросшие среди животных, с громадным трудом и в весьма ограниченных   пределах овладевают самы- ми элементарными начатками речи и примитивных социальных форм общения. Так называемые «госпитальные  дети», выросшие в учреждениях с постоянной  сменой работающего за вознаграж- дение персонала, как правило, заметно отстают в умственном, ре- чевом и эмоциональном развитии по сравнению с детьми домаш- ними, растущими в семьях.

Главная   психологическая   тайна   безбрежной   вариативно- сти поведения, фантазии и творчества человека надежно скрыта

в подкорке — виртуальном вместилище интуиции, сновидений, иррационального,  загадочного,  иллюзий, красочных  фантомов и безотчетных страхов, надежд и разочарований, предвкушения и послевкусия, подсознательного и бессознательного. Зигмунд Фрейд гениально обнаружил связь сновидений, сексуальных по- рывов и фантазий с нижними (подкорковыми)  структурами го- ловного мозга. Это был скандальный прорыв в науках о человеке, веками густо пропитанных мифом об Адаме и Еве. Но Фрейд ис- следовал только  самую молодую часть подкорки — лимбическую систему — эволюционное  наследие теплокровных млекопитаю- щих, живородящих, охраняющих и защищающих, выкармливаю- щих и обучающих  свое потомство.  Здесь, действительно, миллио- нами лет эволюции и отбора заложены и жестокие бои самцов за самок, и прирожденное кокетство последних, и могучий инстинкт взаимного притяжения  полов. И истоки заботы о беспомощном при рождении потомстве и готовности рисковать жизнью для его спасения в критических ситуациях, что не исключает насущной потребности в решении тривиальных проблем жизнеобеспече- ния — прежде всего питания и движения.

Наконец, на самом донышке черепа, на границе со спинным мозгом располагается  миниатюрная ретикулярная  формация, функции которой эволюционной  эстафетой переданы гипотала- мусу. Этот реликтовый фрагмент головного  мозга, находящийся непосредственно прямо по центру под большими полушариями головного  мозга, достался нам в генетическое  наследство от жи- вотных,  температура тела которых колеблется в интервале между

22 и 24 градусами по шкале Цельсия. Они лишены эмоций, за ис- ключением  самых примитивных,  — инстинктивного зловещего шипения и поз угрозы, с целью устрашения и парализации нервной системы съедобного или представляющего опасность противника. Зато рептилии обладают завидным спокойствием, феноменальным терпением, железной выдержкой, механической рациональностью, не рассуждающей решительностью,  величавой неторопливостью и отточенной эволюцией до автоматизма способностью к молние- носным броскам во имя … не самки или детеныша (с этим — все спокойно!),  а только ради пищи либо для спасения собственной жизни. Здесь господствует   полный эмоциональный штиль сто-

процентной бессердечности.  Только рацио  (чисто по Декарту) как синоним отсутствия сенсорики за пределами узкого коридора тактильных, обонятельных и вкусовых ощущений. Ни любви, ни ревности, ни чадолюбия! Да и как нежно избирательно относиться к икринкам или закопанным в песок яйцам, если их много и все они одинаковые? Более того, могучие самцы-крокодилы, при слу- чае, не против закусить нежной плотью собственного потомства, особенно если подруга неосмотрительно оставит его без бдитель- ного присмотра.

Специфически человеческое, левое полушарие взаимодейству- ет с остальными фрагментами головного мозга как главный пульт управления  поведением организма  и его хозяина — индивида. Впрочем, нередко нижние отделы головного мозга бесцеремонно игнорируют указания и инструкции, идущие из левого полушария. Каждому знакомы, как правило, досадные эмоциональные срывы в стрессовых, нештатных,  неожиданных, рискованных, критиче- ских ситуациях. «Я погорячился, дал волю чувствам», т. е. выпустил в пампасы далекого генетического прошлого подчиненное в норме левому правое полушарие, которое на время несанкционирован- но возглавило мозг, а через него — весь организм. Но вот человек остыл и искренне переживает свой досадный срыв, особенно если причинил  несправедливую обиду тем, кто подвернулся под руку, с кем он контактировал в острый период. Начинается оценка, как бы со стороны, левым полушарием действий правого. Суд совести и чести, раскаяние и стыд! И вновь — волна эмоций, но теперь их маятник качнулся в другую сторону. Правый мозг, если использо- вать аналогию с крутым новобранцем, уже «вернулся из самовол- ки» и покорно «отбывает гауптвахту», правда, теперь уже под при- смотром «строгого конвоира» — левого полушария.

А если складывается ситуация сшибки  мотивов поведения или тривиального ощущения опасности, обиды, унижения и тому по- добных неживотных проявлений древних эмоций — что тогда? Или возникает всеохватывающая паника, леденящий кровь безот- четный ужас, полная безысходность, угроза неотвратимой мучи- тельной гибели или невозможности справиться с внезапно пробу- дившимся внутри мозга драконом низших инстинктов — как быть в таком случае? Здесь могут «вырубиться» по принципу  короткого

замыкания оба полушария. Свет цивилизации  и даже ближайших к ней проблесков правополушарного разума как бы гаснет. Цереб- ральная машина времени погружает  человека в эпоху, когда его еще не было, — в первозданную темноту мелового периода или мезозойской эры. Но организм живет и продолжает руководить поведением индивида, однако, совсем иначе: по животному, зоо- логически.

В такой ситуации «аварийного поведения» как бы пробужда- ется от летаргического генетического сна затаившийся в подкорке каждого из нас «человек привычки»,  отстраняющий  от принятия решения  вскормленного  цивилизацией «человека  этикета».  Он

«легко и непринужденно, — по словам профессора-психиатра Ю.М. Орлова, — включает тысячами поколений отработанную программу поведения, соответствующую подобным обстоятель- ствам, которых в прошлом было очень много»2. Между прочим, психологическое   наследие эпохи антропогенеза устойчиво  и до конца неуничтожимо. «Тысячелетиями, — продолжает Ю.М. Ор- лов, — существует уголовное законодательство, наказывающее за удовлетворение желаний преступным путем, но преступления не устраняются, так как они поддерживаются желаниями человека. Лишь только массированным применением к человеку с раннего детства чувств вины, стыда, отвращения, страха и боли устраня- ются такие виды поведения, как людоедство и инцест»3. Другие авторы квалифицируют такие деяния в философском (не юриди- ческом!) плане как феномен «исторического невроза»4. Более близ- ким по времени примером такого рода исторического «нарушения личности»,  спутавшей  эпохи, выступает  Клим Самгин в одно- именном романе М. Горького.

Американский биолог и писатель, популярный  сценарист Гол- ливуда Роберт Ардри сравнил молодого самца-бабуина, молние- носно бросившегося на крупного шимпанзе, который охотился за его детенышем, со средневековым благородным  рыцарем  без страха и упрека. Романтичный Ардри фиксирует рефлекс жертвен- ности ради потомства и у африканских антилоп. Изящная импала-

2 Орлов Ю.М. Структура и закономерности поведения. М.: ММА. 1996. С.23.

3 Там же. С. 24.

4 Боброва Е.М. Основы исторической психологии. СПб, 1996. С. 97–108.

мать бесстрашно бросается навстречу подкравшейся  к стаду льви- це, а маленькая томми  сигнализирует  стаду о замеченной вблизи опасности, гулко топоча на одном  месте, что тоже равносильно самопожертвованию5. В Серенгети на моих глазах крохотная  ан- тилопа Гранта закрыла своим тельцем миниатюрного  теленочка от стремительно летящего к нему из засады гепарда. Разве благо- родные и порядочные люди в критических ситуациях не рискуют мгновенно,  без размышлений, здоровьем и жизнью ради спасения детей? А ведь этот тип реакции диктуется в основном ретикуляр- ной формацией  нашей подкорки. Эволюционно  рассуждая, он унаследован нами от древних рептилий или роднит нас, как это ни парадоксально звучит, с ними. Правда, с важным эмоциональным добавлением  влияния лимбической  системы — эволюционного приданого самих млекопитающих.

Другой американский   исследователь Говард  Парсонс  видит в «молочном паразитизме» млекопитающих, регулируемом лимби- ческой системой, биологические истоки не только родительского инстинкта, но также эволюционные предпосылки заботы и неж- ности, избирательного  внимания и сексуальных  предпочтений в отношении  индивидов противоположного  пола. Зародившись в пещере или ином укрытии как отношение к детенышам, они эмоционально окрашивают связи (в том числе половые)  между родителями — реальными и потенциальными6. Иначе ориентиро- ваны эволюцией глубинные структуры мозга. Импульсы, генери- руемые ретикулярной формацией при виде пищи и в случае опас- ности, бесстрастно и безоговорочно толкают в бой. Враг должен быть уничтожен,  даже если готов сдаться на милость победите- ля, — мрачный девиз хладнокровного  мира рептилий. Инстинкт

«безоружного хищника», доминирующий  у первобытного предка вне пещеры или иного укрытия, коренится, можно предположить, в генах юрского периода.

Всемирно известный американский астробиолог, занимаю- щийся поиском внеземных  цивилизаций,   нобелевский  лауреат Карл Саган опубликовал замечательную книгу «Драконы Эдема»

5 Ardrey R. The Social Contract. A personal inguiry into the evolutionary source of orders & disorder. N.-Y., 1970. P. 352.

6 Парсонс Г. Человек в современном мире. М., 1985. С. 264.

(о загадках головного мозга)». Развивая идущую от Эрнста Гекке- ля и Грегора Менделя идею морфологически  и генетически «са- моуплотняющейся эволюции», а также опираясь на оригинальные исследования, он образно уподобил головной мозг человека ста- ринному манускрипту, в котором под новейшим текстом можно прочесть нечто, записанное в незапамятные времена. Карл Саган считает, что безудержную агрессию и приверженность ритуалам (включая политические акции) до сих пор питают древние участки головного  мозга, оставленные нам «на память» хладнокровными рептилиями, а свойство предвидения  и конструирования будуще- го сосредоточено в эволюционно «юных» лобных долях7. Словом, в тех случаях, когда выбор стратегии поведения любого живого существа осуществляется в эволюционном  бункере подкорки — ретикулярной  формацией, код ее заведомо  двоичен,   а тактика обусловлена совокупностью отточенных естественным отбором инстинктивных действий. Кем  выступит в сложившейся ситуа- ции особь? Стремительно  убегающей от гепарда ланью? Величе- ственно уползающим (на всякий случай!) от незнакомого грохота бульдозера питоном?  Или, напротив, принявшей  боевую стойку и раздувшей зловещий капюшон  коброй? А может быть, изгото- вившейся к стремительному прыжку пантерой?

Дискуссия в подкорке относительно того, «что делать?» («кто виноват?» — не в счет: это для рефлексирующих людей) в конкрет- ном случае при отключившихся  полушариях ассоциируется с ки- плинговской  моделью сражения Рикки-Тикки-Тави и закаленной во многих  битвах за жизнь коброй. Характерно, что легендарный отец кибернетики Норберт Винер, наблюдавший подобные сцены воочию и зафиксировавший их на снятой им самим киноленте, выявил принципиальное различие стратегий и, соответственно, финального исхода такого рода типичной для джунглей межвидо- вой борьбы, обусловленное превосходством лимбической системы млекопитающих  над ретикулярным комплексом рептилий. Такти- ка спасения змеи сводится к одиночным, не связанным между со- бой, во многом хаотичным броскам. Напротив, мангуста действует системно, подобно обучающейся машине, и действенная смерто- носность  ее нападения  основана  на более высокой организации

7 Sagan K. The Dragons of Edem. New-York, 1977. P. 71.

нервной системы8. В тропических странах и сейчас частные виллы охраняются не только сторожами, собаками и видеотехникой, но также посадками  травы лимонника  (змеи не выносят  ее запаха) и… мангустами.

Зачинатель   эмбриологической   концепции  Эрнст  Геккель и основатель генетики Грегор Мендель тонко уловили сохрани- тельный характер  эволюции. Анатомические  и  поведенческие реликты прошлого внутри организма и популяции связаны друг с другом по аналогии с переплетенными нитями хромосом. Одним из первых глубинный  методологический смысл данного физио- логического феномена отметил и перенес в сферу психологии ве- ликий швейцарский психоаналитик Карл Густав Юнг. Он пришел к выводу, что наша психика, как и наше тело, в глубинах своих сохраняет в подкорке неизбежные эволюционные следы далекого генетического «родства» с рептилиями. «Так же как наше тело по- прежнему представляет собой тело млекопитающих,  в свою оче- редь обнаруживающее  в себе целый ряд реликтов еще более ран- них состояний, сходный с состоянием хладнокровных животных, так и наша душа является продуктом, который, если проследить за истоками  его развития,  все еще обнаруживает  бесчисленные архаизмы», — говорил Юнг в одном из своих научных докладов в 1930 г. Из сказанного он сделал смелый  для того времени вы- вод о том, что «архаическая психология является психологией не только первобытного, но и современного, цивилизованного чело- века; однако под этим понимаются  не те отдельные проявления атавизма в современном обществе, а скорее психология  каждого современного человека, который, несмотря свой высокий уровень сознания, в более глубоких слоях своей психики все еще остается человеком архаичным»9.

Весьма лабильная  психика архаического человека может ис- полнить роль физиологического  реле, способного   осуществить запуск фантастически мощного генетического лифта; достаточно плавно опустить, а затем вновь поднять индивида по стволу дере- ва эволюции  на миллионы  лет. Данный феномен характерен в той

8 Винер Н. Кибернетика или управление и связь в животном и машине. М.: Со- ветское радио. 1968. С. 248–249.

9 Юнг К.-Г. Проблемы души нашего времени. М., 1994. С. 158–159.

или иной мере для представителей природных  цивилизаций,  ко- торые многие ученые пренебрежительно  называют не иначе, как

«эпохой дикости».  Здесь же лежит одна из ключевых психофизио- логических причин того, что аборигены гораздо легче и естествен- нее вживаются  в прекрасно знакомые и в силу этого близкие им виртуальные образы персонажей зоологического мира. Более того, они допускают жизнь одной души в обоих мирах — человеческом и животном — одновременно.

Сам ритуал вступления  в кровное  «родство»  с животным- тотемом напоминает братание с другим человеком. Отловленное с помощью посвященных  в соответствующий  культ соплемен- ников животное доставляется в деревню, после чего колдун на- носит  ему небольшой  надрез возле уха, а потом  обязательно тем же ножом делает надрез на руке человека. Затем раны обоих буду- щих «братьев» прикладываются  друг к другу так, чтобы кровь их перемешалась. Кстати, животное-сородич  выбирается не наобум, а в контексте экологической и социальной ситуации. В Тропичес- кой Африке люди-крокодилы регулируют перевозку товаров на пирогах и справедливый обмен их на берегу, т. к. крокодил — хо- зяин реки. Люди-змеи заняты охраной собственности, ибо змея — символ мудрости и благополучия.  Люди-симбы,  т. е. львы, стоят на страже сложившейся системы традиционной  власти, а лев по- читается как хозяин саванны. «Прокурором» джунглей выступает леопард, который сливается с местностью, может настигать добы- чу и на земле, и на деревьях, и в горах. Люди-леопарды бдительно следят за отступниками  от ритуалов и в расправе с ними стара- ются во всем подражать своему тотему. Люди-буффало (буйволы) символизируют защиту природной среды от браконьеров и охрану домашнего скота. Люди-пантеры охраняют тайные тропы и опека- ют «своих» контрабандистов, а также контролируют аккуратность уплаты долгов10.

Юнг, проводивший  полевые исследования в Восточной Афри- ке, среди индейцев Южной Америки и у папуасов Новой Гвинеи, неоднократно фиксировал похожий феномен. «Один белый охот- ник, — вспоминает он, — застрелил крокодила. Тут же из соседней

10 Андреев И.Л. Тайные ритуальные общества Африки:  философско-психологичес- кие этюды // Психология и психотехника. ИФ РАН,  2011. № 3. С. 49–68.

деревни прибежало множество людей; крайне возбужденные, они требовали компенсации за нанесенный  ущерб. Крокодил, оказы- вается, был на самом деле одной старой женщиной из этой дерев- ни, которая умерла как раз в тот момент, когда раздался выстрел. Очевидно,  ее душа находилась в этом крокодиле. Другой охотник застрелил леопарда, который угрожал скоту. В это же время в со- седнем селении умерла женщина.  Она также была отождествлена с убитым леопардом»11. Похожий случай поведал отчаянным  ита- льянским журналистам живший в Камеруне католический пастор Триплес. Услышав ночью в своей хижине  шорох, он проснулся и с ужасом увидел вползавшего внутрь громадного черного удава. Но стоило ему взять в руки карабин, как в хижину ворвался вождь и схватил змею в объятья. Он прижимал ее к себе, он ласкал ее как собственного  ребенка или брата. При этом он с горечью упрекнул падре: “Ты хотел убить меня…”»12.

Известный рекордсмен по погружению в морские глубины без специального снаряжения Жак Майоль рассказал в своей книге

«Человек-дельфин» о случае, когда введенному в транс полинезий- цу внушили, что он — калан. Так называется удивительная мор- ская выдра, лапки которой очень напоминают дамские пальчики. Ими калан кладет, перевернувшись в воде на спину,  себе на брю- хо подходящий камень, на него раковину с моллюском, а другим камнем разбивает его панцирь. Но в основном он питается рыбой. Так вот человек, вобравший  в свое сознание  «образ» калана, на четвереньках стремительно бросился в воду на побережье Тихого океана, провел на глубине около четырех минут,  а затем появился с громадной рыбиной в зубах. Подводная фотосъемка этого эпи- зода  французской  аквалангисткой-этнологом  подтвердила, что под водой он себя вел «как калан».

Другой эпизод был зафиксирован на одном из островов в Ка- рибском море. Во время праздника поклонников вудуизма несколь- ко островитян под воздействием местных снадобий и ритуального гипноза «почувствовали» свое превращение в обезьян. С поистине обезьяньей ловкостью они вскарабкались на высоченную пальму,

11 Юнг К.Г. Проблемы души нашего времени. М., 1994. С. 176.

12 Альберто Онгара, Джанфранко Морольда. Интервью  с «леопардами» // жур- нал «Вокруг  света», 1972, № 11.

строили оттуда рожи, паясничали,  передразнивали людей, нахо- дящихся внизу … до тех пор, пока (в результате прекращения  дей- ствия снадобья и гипноза) не вернулись в обычное, человеческое состояние. После этого раздались отчаянные вопли испуга и при- зывы о помощи. Однако спуститься с головокружительной высо- ты самостоятельно они не смогли, и к ним на подмогу никто не мог подняться. Благо, вскоре прибыла пожарная машина, и бравые брандмейстеры с помощью выдвижных лестниц быстро спустили на землю незадачливых «обезьян»13.

Граница между людьми и животными в сознании представи- телей традиционного  общества порою оказывается настолько об- ратимой, что вкупе с психическим настроем на глубинное един- ство всей живой природы создает возможность толкований в духе самых удивительных, с нашей точки зрения, взаимопревращений элементарных, в принципе, событий.

Юнг привел классический пример такого рода инверсионной логики из личных полевых наблюдений в Тропической Африке. Каторжник из числа местных жителей ускользнул от стражи и, пе- реправляясь через реку, наткнулся на крокодила. Когда он появил- ся в родной деревне, будучи покалеченным громадной рептилией, никому из сородичей и соседей не пришло  в голову ничего иного, кроме того, как объявить, что в личине крокодила был на самом деле отправленный за ним в погоню полицейский. В конце концов, с этим согласился и сам беглец, радовавшийся уже тому, что остал- ся жив и оказался на свободе, хотя чувство освобождения  и было омрачено серьезной травмой — физической и психической. При- чем для этих людей вопрос о том, полицейский ли принял обли- чье ужасной рептилии, либо крокодил добровольно взял на себя функции блюстителя закона, был, можно сказать, почти риториче- ским, второстепенным, не играющим в происшествии и его оценке существенной роли. Ведь границу между миром «своей» природы и самими собой они ощущают гораздо слабее, нежели отличие ев- ропейца в автомобиле от крокодила в родной реке.

Важно отметить,  что  «субмарина»   подкорковых структур

«всплывает»  на поверхность  поведения и вполне современных

13 Майоль Ж. Человек — дельфин. Предисловие И.Л. Андреева. М.: Мысль, 1987.

людей. Холодный маньяк и легко возбудимый садист, искусствен- но подстегивающий свой мозг наркоман и расслабляющийся ал- коголик, не терпящий малейших возражений психопат и хладно- кровно переносящий боль и унижения мазохист — все эти типы девиантного (отклоняющегося  от принятых в данной культуре норм) поведения не подвластны коре больших полушарий, либо в остром периоде вырываются из ее объятий в недра давнего зоо- логического прошлого.  Вместе с тем, в искаженном накрученными друг на друга противоречиями в современном мире сшибки раз- личных стратегий и мотивов  поведения с малопредсказуемыми последствиями по силе психических  разрядов превосходят  все, что известно о конфликтах в царстве животных.

Теоретически  возможен, к  примеру,  противоестественный альянс левого полушария мозга с ретикулярной формацией, даю- щий среди прочих модель изощренного маньяка-убийцы.  Содру- жество правого полушария мозга с лимбической системой может сформировать  психотип разнузданного  хулигана, чья бурная агрессивность и разрушительные эмоции направлены на то, что попадет ему под руку или в поле его зрения. Здесь подчас отказы- вают не только социальные тормоза, но порой и животные, регу- лирующие зоологическую агрессивность.

Не  менее  причудливы картины взаимосвязи  левого  мозга с лимбической системой, а правого — с ретикулярной формацией. Литературным примером первой комбинации могут служить Дон Жуан или его сводный брат Казанова. Художественным образом второй комбинации — более приземленные  и распространенные в жизни шекспировский Фальстаф и раблезианский Гаргантюа.

Развивая идею комбинаций внутримозговых связей, директор знаменитой берлинской психиатрической клиники Шарите (той, где легендарный Штирлиц  в «Семнадцати мгновениях  весны» на- вещал отчаянную  радистку Кэт), профессор Карл Леонгард создал систематику заостренных на чем-то своем личностей, снабдив ее анализом психологии  героев Толстого, Достоевского, Гоголя, Шек- спира, Сервантеса, Бальзака, Гете, Стендаля14.

Заметим на полях: палеонтологи и микробиологи ищут и, как это ни удивительно,  «находят»  истоки многих социально-пси-

14 Леонгард К. Акцентуированные личности. Киев, Выща школа. 1989.

хологических институтов в мире бактерий. Они фиксируют там межгрупповую  конкуренцию и  внутригрупповую кооперацию, а также генетические истоки человеческого альтруизма у челове- ка. Факты такого сходства действительно имеют место15. Но делать вывод, что «моральные качества людей в значительной  мере опре- деляются генами, а не только воспитанием», а потому  «склонность к добрым поступкам, доверчивости и благодарности имеет в зна- чительной  мере генетическую  природу»,  а наблюдаемые у людей различия по степени доверчивости и благодарности, как минимум, на 20–30\% заданы генетически16   — пока нет достаточных основа- ний. Впрочем, сама попытка  найти эволюционное «дно» подкорки структур человеческого «Я» достойна внимания17.

Спелеологическая гипотеза мозгового Рубикона

Однажды  судьба занесла меня в маленький замбийский горо- док Ливингстон, находящийся вблизи всемирно известного водо- пада Виктория.  Прогуливаясь  вдоль ущелья, куда со стометровой высоты  падала вода, я чувствовал себя так, как будто находился в громадной естественной сауне, где вместо привычных стен, оби- тых вагонкой, расстилалась бескрайняя саванна, увенчанная дугой качающейся в мареве мириадов брызг роскошной радуги. Прият- ный, нежный, хотя и невидимый в лучах полуденного  африкан- ского солнца мельчайший туман радовал уставшие от городского смога легкие свежестью непривычно глубокого дыхания. Я словно пил этот воздух и никак не мог напиться. Легкое влажное тепло источали причудливые скалистые плиты под ногами. Вот она, по- думалось мне, исцеляющая сила нетронутой близоруким челове- ком его праматери — мудрой и терпеливой Природы.

Как полагают ученые, именно в этих благословенных краях несколько миллионов  лет назад наши изящные подвижные рас-

15  Андреев И.Л. Человек и бактериальный  мир: проблемы взаимодействия // Вестник Российской академии наук. 2009. № 1.

16 Cesarini D. et al. Heritability of Cooperative Behavior in the Trust Game // Proceedings of the National Academy of Sciences USA, 2008, № 105 (10). P. 3721–3726.

17 Марков А.В. Эволюционные истоки этики: от бактерий до человека // Истори- ческая психология и социология истории. М.: Издательство «Учитель», 2010. Т. 3,

№ 2. С. 152–184.

тительноядные  предки,  похожие  на миниатюрных шимпанзе, в случае опасности  и для отдыха укрывались в пещерах, где лег- кое, внешне незаметное тепло давала мягкая ионизация.  Ведь как раз по восточной части Африканского континента некогда прошел мощный геологический разлом земной коры, а молодые  скальные материалы сильно ионизировали  воздух, воду и фауну окружаю- щей местности. Моделирование аналогичной ситуации в лабора- торных  условиях выявило ее воздействие на головной и костный мозг, а также на позвоночный  столб. В результате у наших зооло- гических предков произошло огрубление нижних конечностей. Отныне они годились лишь для передвижения  по поверхности зем- ли. Зато при этом освобождались руки, пригодные для добывания пищи, устройства жилищ и орудий, для общения и объятий при- менительно к новым условиям выживания. Кроме того, изменились характерные для животных циклы воспроизводства себе подобных. Самки стали  гиперсексуальными,  способными  к  совокуплению в течение всего года и «обязывающие» к аналогичному поведению самцов. У последних это качество в немалой степени стимулирова- лось с переходом от успокаивающего плоть вегетарианства к более возбуждающей мясной пище, связанной с охотой и усиленным раз- витием нервной системы,  а также головного мозга.

Словом, если бы не мягкая ионизация  воздуха и воды в южно- африканских   пещерах,  где  прятались  от непогоды,  хищников и врагов наши далекие предки, то не было бы ни нас, ни цивили- зации, ни чувства любви. В эволюционном смысле все мы — дети другой геологической, климатической и экологической эпохи, ко- торая внесла в наш нынешний генофонд потребность в чистом воздухе, природной  воде и мягкой ионизации. Иными словами, в ранние геологические периоды, когда формировался нынешний рельеф Земли, уровень благоприятной  отрицательной ионизации воздуха, воды, флоры и фауны на ее поверхности, в силу мощных тектонических процессов и космических воздействий на фоне не загрязненной еще атмосферы, был значительно выше. И все живое на нашей планете эволюционно  приспособлено к ее использова- нию как фактора своего нормального существования.

После трагедии Хиросимы  и Нагасаки над Японией нависла зловещая тень, казалось бы, неминуемой демографической ката-

строфы, вплоть до угрозы вымирания нации. И хотя этого не слу- чилось, проблема здоровья и поддерживающего его образа жиз- ни превратилась в ключевую национальную  идею традиционно дисциплинированного   населения Страны  восходящего солнца. По этой причине в центре внимания японской  медицины после- военного периода во весь рост встала проблема изучения  фено- мена радонового гормезиса. Само название «гормезис» — транс- формация  слова «гормон»,  производного  от греческого  глагола hormaein  (возбуждать), используется для описания  стимуляции, вызываемой  малыми дозами веществ  или воздействий,  кото- рые в больших количествах губительны  для живых организмов. Инертный  газ радон, который в 7,6 раза тяжелее воздуха, является наиболее распространенным в природе естественным источником ионизации воздуха, воды, почвы, флоры. На него приходятся по- рядка 50\% всех природных  излучений в атмосфере и помещениях, где обитает человек. Исследование 200 млн американцев показа- ло, что наличие в воздухе их квартир и домов необходимого для организма количества отрицательных ионов вдвое снижает уро- вень легочных и многих  других заболеваний, в том числе онколо- гических. Сходные результаты были получены в Канаде, Швеции, Дании,  Финляндии.  Задача заключается  в максимально  точном определении индивидуального  «коридора», в пределах которого лечебный и профилактический эффект тщательно дозированно- го радонового гормезиса обеспечит благоприятный  для человека уровень ионизации воздуха. И будет гарантировано  безопасным и вместе с тем максимально целебным для конкретного человека, поэтому крайне важно не просмотреть  границу,  за которой польза может обернуться во вред человеку. Экстрим  здесь не только не нужен, но и опасен. Восток, благо, всегда отличался неторопливой мудростью.

Между тем, жители японских островов испокон веков знали о благотворном действии на организм  человека горячих радоно- вых источников. Самыми известными из них являются Масутоми, Тамагава, Митомо.  Они издавна используются в народной меди- цине для лечения травм, невралгии, артрита и ревматизма, рака и других болезней. Местами  температура на поверхности каме- нистых  плато достигает 80 °С. Больные здесь не только погружа-

ются в источники, но, расстелив циновки и укрывшись одеялами, лежат прямо на камнях, называя это приемом «каменных проце- дур». Природный  радон на японских курортах встречается в есте- ственных «ваннах», основание которых образовано источающими небольшие дозы радона горными породами. Японцы называют их «хокутосэки», что дословно означает «разбросанные северные камни». В 1952 г. им присвоен статус «природной породы особо- го значения», что-то вроде геологического спецназа. Крупнейшая японская  газета «Асахи» в номере от 28 ноября 2003 г. сообщила, что в окрестностях курортного источника Тамагава (префектура Акита), который ежегодно посещают не менее 100 000 человек, до- вольно регулярно фиксируется незаконный браконьерский про- мысел обломков «хокутосэки», которые затем продаются и даже выставляются на аукционах в других префектурах страны. В Япо- нии также созданы керамические ванны (с обжигом и закалкой), в которых происходит  абсорбция радона человеком  без каких- либо вредных последствий для его организма, воздействие на ко- торый гораздо меньше, нежели при рентгеновском обследовании.

К числу достоинств такого рода природных  источников по- вышенной ионизации относятся также исходящие от них испа- рения, представляющие собой вид естественной ингаляции.  Ту- манообразный  состав мельчайшей  водной взвеси обеспечивает длительное сохранение в воздухе наиболее полезных для человека отрицательных ионов. Кроме того, тело человека обволакивается парами, минеральные компоненты которых, находящиеся в ре- лаксирующем тумане природной  сауны, через кожу и органы ды- хания интенсивно проникают в организм. Достигаемый при этом физиологический и психологический эффект заключается в акти- визации ионообменных процессов в клетках, способствует значи- тельному росту адаптационного потенциала их жизнедеятельно- сти. Словом, происходит повышение внутренних  самозащитных свойств и резервов организма,  помогая  ему без «обоюдоострой» синтетической фармакологии преодолеть широкий круг заболева- ний и патологий, уменьшая вместе с тем не только боли, но и утом- ляемость пациентов.

Остается добавить, что обращение к «каменной терапии» не является чисто японским  изобретением. Например, в США (штат

Монтана) и в Австрии, в Мексике и в Венгрии,  а также в ряде дру- гих стран имеются пещеры и гроты с повышенной насыщенностью естественными отрицательными ионам. Пребывание в них издав- на используется не только людьми, но и некоторыми животными для купирования болей и исцеления от тяжелых заболеваний.

Творческий   синтез тысячелетних  народных практик   вос- точного врачевания с высокими технологиями информационно- компьютерной эпохи и современными медицинскими представ- лениями  определил специфику японской концепции активного долголетия. Благодаря этому привычка следить за своим  здоро- вьем и здоровьем окружающих, беречь его стало не только модой, но и правилом хорошего тона. В частности, особую благосклон- ность у японцев приобрели, как уже говорилось выше, естествен- ные курорты в гейзеровых долинах и на склонах горных хребтов. И хотя из имеющихся в мире почти 300 радоновых курортов бо- лее 130 приходится  на небольшую по площади, но покрытую го- рами Японию и только 14 на громадную Россию, 10 — на Индию,

3 — на Германию, в силу территориальной ограниченности Стра- ны восходящего солнца, они не могут вместить миллионы людей, жаждущих оздоровления при помощи естественных ионных про- цедур и стремящихся с помощью не химических лекарств и фар- макологических препаратов,  а путем использования естественных средств, созданных самой природой, отодвинуть  неодолимо при- ближающуюся  старость со всеми ее грустными атрибутами.

Рассмотрение экологического фона зарождения биологиче- ских предпосылок  генезиса  современной  структуры головного мозга  человека  наиболее перспективно  и продуктивно рассма- тривается в корреляции с естественным отбором анатомической и психофизиологической «вписанности» органических форм на- шей планеты в конкретные природные условия. Оно предполага- ет классификацию последних на константные (гравитация, свет, состав атмосферы и т. д.) и переменные (геомагнитные инверсии, радиационные  воздействия,  тектонические  сдвиги, вулканиче- ская активность, изменения климата, смена времен года и т. д.). В качестве средства адаптации  к первым эволюция выработала главным образом органные (структурные) механизмы, по отно- шению ко вторым — прежде всего избирательно-поведенческие

и функционально-генетические механизмы жизнеобеспечения. Помимо выявления геологическими, палеоботаническими, пале- онтологическими исследованиями временн х интервалов и про- странственных границ неоднократных изменений климата нашей планеты и отдельных ее ареалов, последние десятилетия принесли массу новых данных, характеризующих исключительные природ- ные условия, в которых зарождался и протекал процесс антропо- социогенеза. Только в течение последних трех-пяти миллионов лет четырежды менялись магнитные полюса Земли. Разломы земной коры, особенно в южной и юго-восточной части Тропической Аф- рики, обнажали выходы урановых руд, существенно повышая ра- диационный фон среды обитания и тем самым — частоту и размах мутаций в популяциях ископаемых антропоидов. Яркие вспыш- ки «импульсивной  эволюции» (термин принадлежит  академику Н.И. Дубинину) могли в таких  случаях прерывать  монотонно- плавные эволюционные процессы нарастающего приспособления, притирания органических форм к окружающей среде. Во многом аналогичный радиационным воздействиям мутационный эффект дают эмоционально-психические стрессы, обусловленные вполне земными причинами18.  Вызывая неспецифические гормональные реакции организма и ослабляя тем самым барьеры иммунной си- стемы, они расчищали путь тому, что Ч. Дарвин осмотрительно назвал «неопределенной изменчивостью».

Мощные мутационные всплески вели к изменению  русла на- следственности и самой генетической структуры предковых видов. Одним из магистральных путей их коренной, в принципе необра- тимой перестройки исходных и переходных зоологических форм была перекомбинация «святая святых» биологического вида — его генофонда.  Во всяком случае, современная  генетика  достаточ- но определенно зафиксировала закономерное уменьшение числа хромосом в процессах эволюции приматов и гоминид: от 78–54 у низших обезьян до 48 — у высших, человекообразных и 46 (+1 в аномальных случаях) — у человека. Что касается «хромосомного Рубикона», отделяющего биологический вид Homo  sapiens от бли- жайших к нему человекоподобных представителей зоологическо-

18 Беляев Д.К. О некоторых факторах эволюции гоминид // Вопросы философии.

1981, № 8. С.71–77.

го мира, то итальянским генетиком Брунетто Киарелли высказана гипотеза о слиянии хромосом, которые сыграли определяющую роль в развитии мозга и нервной системы. Румынские исследова- тели М. Сербан и К. Ришкутия полагают, что одна пара хромосом могла каким-то образом «выпасть» из дальнейшего развития, след- ствием чего явилась специфическая перегруппировка оставшихся носителей генетической информации.

Естественной экспериментальной мини-моделью гипотетиче- ского механизма взаимодействия внешне-природных и внутриор- ганизменных факторов «разъобезьянивания»  предковой формы может служить биологический эффект, получивший в антрополо- гической науке название синдрома Бьюси-Клювера  (Kluver-Bucy Syndrom). Характерная для такого феномена нейрофизиологиче- ская картина вызывается действием на приматов мягкой прони- кающей радиации и заключается в изменении структуры боль- ших полушарий головного мозга (в частности, трех его участков: миндалевидного  ядра, мозгового  свода и поясной извилины), за- крепляющемся генетическим путем. При этом происходило огру- бление (за счет изменений в поясничном  отделе позвоночника) прежде гораздо более тонких хватательных функций задних ко- нечностей, объективно способствующее их постепенной специа- лизации как средства передвижения  по земле и горам. Вероятно, функционально-структурная  дифференциация  головного мозга и превращение последнего в парный орган также взяли свое нача- ло в перестройке генетической структуры той далекой, до сих пор неидентифицированной предковой формы.

Подверженные такого рода воздействию радиации высшие растительноядные приматы резко изменяли в эксперименте обыч- ные для них стереотипы жизнедеятельности. Они начинали пред- почитать мясо растительной  пище, переходили  к  регулярному употреблению, наряду с нею, мяса. Для них становилось характер- ным отсутствие сезонных половых циклов, гиперсексуальность, потребность в половом общении и способность к деторождению в течение круглого  года. При этом происходила потеря врожден- ных видовых стадных реакций: освобождение индивидов от сле- пой власти животных инстинктов, в том числе ломка иерархии доминирования по принципу соотношения зоологической силы,

включая открытое игнорирование членами стада при захвате жи- вотной добычи притязаний доминирующего  альфа-самца и вы- нужденный  отказ последнего в таких ситуациях от своих зоологи- ческих «прав»19.

Подобный сценарий мог естественным путем сложиться в те- плых (за счет близкого расположения расщепляющих материалов и невоспринимаемой органами чувств мягкой радиации) пещерах Южной Африки, где профессором Раймоном Дартом были найде- ны первые останки австралопитеков. Данный аргумент выступает ведущим в так называемой «спелеологической версии» становле- ния общего предка человека и человекоподобных обезьян на путь гоминидно-сапиентной эволюции.  Тем более что радиация резко увеличивает (наряду  с геомагнитными  инверсиями, периодиче- скими и эпизодическими колебаниями магнитного поля Солнца, длительными эмоциональными  стрессами и т. п.) число мутаций, что, несомненно, способствовало (в духе дарвиновской «неопреде- ленной изменчивости») ускорению формирования психофизиоло- гических предпосылок появления на Земле нового биологического вида — Homo sapiens.

Одним из основных методов мысленной реконструкции про- цесса эволюции  мозга является изучение  так называемых эндо- кранных отливов.  Речь идет о слепках внутренней  поверхности черепа ископаемых форм, изготовляемых путем заливки в них медного сульфата и эластичных масс ради последующего извлече- ния через большое затылочное отверстие получаемой таким об- разом пленки.  Она способна передавать рисунок рельефа борозд мозга и кровеносных сосудов твердой мозговой оболочки с точ- ностью до сотой доли миллиметра. Конечно, полной информации о глубинных гетерохронных структурах мозга такое исследование эндокранов   не  дает. Однако оно позволяет  удовлетворительно определить объем мозга, а также основные тенденции его измене- ния, в частности, поля наиболее интенсивного  роста. Кроме того, изучение сравнительных структур мозга выявляет генетическую последовательность формирования  его основных регулятивных функций. Конечно,  теперь,  благодаря  позитронно-эмиссионной

19 Труды VII Международного конгресса антропологических и этнографических

и функциональной магнитно-резонансной томографии,  а также многоканальной  электроэнцелографии, стала возможной визуа- лизация нервных  клеток  и мозга в целом на внутриклеточном, клеточном и макросруктурном уровнях. Но все это касается жи- вого мозга, а не археологических  фрагментов  черепной  коробки предшествующих видов — предмета исследований палеоантропо- логов.

Значительный  материал об эволюционном соотношении ста- рых и молодых, корковых и подкорковых  структур мозга, об их

«ответственности»  за те или иные аспекты деятельности организ- ма дают психиатрия  и нейрохирургия.  Дело в том, что они эмпи- рически сталкиваются с потерей больными тех или иных функ- ций мозга в связи с поражением определенных его участков. Уже у приматов сформировался качественно новый тип складчатости головного мозга, характерной чертой которого стало преоблада- ние не циркулярного, как у всех иных отрядов млекопитающих, а радиального направления главных борозд, что сочеталось с уси- лением тенденции укрупнения полушарий и информационной ем- кости мозга. Сохраняя в обоих этих отношениях преемственность с предшествующими ступенями эволюции, развитие мозга гоми- нид пошло в направлении существенного расширения диапазона его индивидуально-прижизненной пластичности и зависимости от типа жизнедеятельности его конкретного обладателя. Так, в до- натальный период человеческий мозг достигает только 25\% своего будущего объема, в то время как у наиболее близкого  ему по дан- ному показателю шимпанзе — 65\%. И это с учетом того, что в нор- ме человек имеет головной мозг в три раза большего размера, чем следовало бы ожидать, исходя из пропорций тела, характерных для других приматов20.

Что же предлагает современная наука для понимания  истоков генетической эволюции, строения и архитектоники  нашего моз- га? С чего начался и как в общих чертах протекал этот процесс? Сравнительно-эволюционное  исследование внутренней  поверх- ности ископаемых черепов показало, что интенсивный рост моз- га начался (именно  в связи с отбором по критерию потребности

20 Рогаев Е.И. Генетические подходы в исследовании функций мозга и психичес- ких заболеваний // Вестник Российской академии наук. 2010, № 5–6. С. 490.

в орудийной и коммуникативной деятельности) сразу в двух оча- гах: нижнем теменном, связанном у современного человека с ко- ординацией действия рук, и нижнем лобном, соответствующем двигательной зоне устной речи (центр Брока). Следующий этап характеризовался увеличением зоны интенсивного  роста за счет появления новых эпицентров — височного и паракоронарного. И, прежде всего, центра Вернике, обеспечивающего понимание речи, и примыкающей к нему так называемой угловой извилины, которая, находясь в месте смыкания  частей коры, регулирующих зрение, слух и осязание, открывает возможность интеграции по- ступающей из внешнего мира информации. Одновременно проис- ходило усложнение рельефа поверхности мозга, что функциональ- но было обусловлено дальнейшим совершенствованием орудийной деятельности, мышления, речи. И лишь на заключительном этапе формирования Homo sapiens происходило  прогрессивное  разви- тие прифронтальной области лобной доли. Если у низших обезьян лобные доли занимают 10\% коры, а у высших — менее 15, то у че- ловека — около 25\%.

Эволюция мозга началась в связи с прямохождением ископае- мого предка (что способствовало утоньшению костей черепа, от- крывающему возможность  увеличения его внутреннего объема, а также перестройки двигательных центров мозга) и с развитием руки, обусловливающими  совершенствование  зрения, тактиль- ной чувствительности и т. п. Именно систематическая орудийная деятельность ископаемых антропоидов дала решающий   толчок дальнейшему развитию мозга. Его новые функции, обусловленные расширением  диапазона деятельности по изготовлению орудий труда и ее возрастающим   общественным   характером,  стимули- ровали формирование новых структур в коре больших полуша- рий. Современная наука все более полно  выявляет  универсальный диапазон возможностей и функций мозга. Ее достижения в целом подтверждают мысль о том, что человеческий мозг — это по суще- ству «встроенный» в индивидуальный организм уникальный кон- центрат биологической эволюции. Его возможности в творческой деятельности и усвоении культуры поистине безграничны.

Согласно спелеологической гипотезе о перекомбинации гено- фонда ископаемых приматов, «слиплись» и тем самым усилились

именно хромосомы (предположительно, это 5-я или 2-я пары), от- вечающие за развитие  и функционирование мозга. Может быть, именно это дало  толчок к постепенному  дополнению  сложив- шейся в ходе предшествующей  эволюции  нервной системы мле- копитающих принципиально новыми структурами нервных им- пульсов. Она стала биологической предпосылкой последующего возникновения понятийного мышления. Разумеется, мозг разрас- тался не за счет структур так называемого «старого мозга» (Говард Парсонс). Напротив, их удельный вес и значение в регуляции по- ведения неуклонно снижались. Будучи президентом Международ- ного общества психологических наук, профессор Фридрих Кликс констатировал практическую неизменность анатомической струк- туры лимбической системы и присущей ей функции аффективно- эмоциональной  оценки сенсорной  информации  по сравнению с самыми примитивными  млекопитающими21.

Однако в процессе антропосоциогенеза решение этой задачи поднимается на качественно новую ступень благодаря «подчи- нению» (не всегда полному, а подчас игнорируемому)  лимбиче- ской системы высшим  отделам центральной  нервной системы, и прежде всего лобным долям больших полушарий, обеспечи- вающим социально-опосредованную мотивацию поведения. Но не все так однозначно.  Здесь имеет место специфическая  эво- люционная (в духе закона отрицания отрицания) «закольцован- ность» истоков регуляции,  генетически  заложенных в микро- флоре,  и высших психических  функций. По мнению одного из самых авторитетных  специалистов в сфере физиологии  со- знания, создавшего во время операций на мозге, при которых пациенты находились в сознании, оригинальный  вариант сен- сорной карты мужского мозга,  чувствительного   гомункулу- са, названного   в его честь «человечком  Пенфилда», канадско- го нейрохирурга   Уайлдера Грейса Пенфилда22, ключевую  роль в поддержании сознания играет именно ретикулярная форма- ция, получающая коллатерали как от сенсорных, так и от двига- тельных путей, проходящих  через ствол мозга, благодаря чему

21 Кликс Ф. Пробуждающееся мышление. У истоков человеческого интеллекта. М., 1983. С. 76–77.

22 Wilder Graves Penfield, 1891–1976.

она «снизу», из глубин кембрийского периода зарождения ор- ганизмов с нервной системой (540–515 млн лет назад), поддер- живает необходимый тонус высших мозговых центров23. Мож- но добавить, что перспективные исследования по физиологии нейронов  более высоко эволюционного уровня — лимбической системы и гиппокампа,  связанных с механизмами памяти как важнейшей составляющей феномена сознания, ведутся под ру- ководством профессора О.С. Виноградовой  в Институте теоре- тической и экспериментальной биофизики РАН (г. Пушкино).

Вглубь ретикулярной формации в поисках  ее эволюционно- го «дна» спускаются  палеонтологи,  выводящие  из генетических недр микромира модели цивилизованного  взаимодействия коры и подкорки. «Эволюционная этика, — по мнению доктора биоло- гических наук А.В. Маркова из Палеонтологического института им. А.А. Борисюка РАН, — объясняет, но не оправдывает наши врожденные склонности. В настоящее время развитие морально- этических норм определяется культурной и социальной эволюци- ей в неизмеримо большей степени, чем эволюцией биологической, которая идет гораздо медленнее, и потому  ее влияние  на измене- ния морального zeitgeist (духа времени) на коротких временных отрезках (в масштабе десятилетий  и веков)  пренебрежительно мало. К счастью, помимо архаичных инстинктов и эмоций эво- люция  дала человеку еще и разум, и поэтому мы можем и должны подняться над своими биологическими корнями, своевременно пересматривая устаревшие этические рамки, которые эволюция навязала нашим предкам. Далеко не все эмоциональные  и пове- денческие стереотипы, способствующие распространению генов охотников  каменного века, оптимальны для современного циви- лизованного  человека. В частности, эволюционная этика преду- преждает нас о том, что в нас заложена врожденная склонность делить людей на своих и чужих и к чужим испытывать отвраще- ние и неприязнь. Мы как разумные существа должны это понять и преодолеть»24.

23 Penfield W. The Mystery of the Mind. N.Y., 1975.

24 Марков А.В. Эволюционные корни этики: от бактерий до человека // Истори- ческая психология и со