Материал: Научный эксперт. Выпуск 7(16) - Материалы научного семинара


Россия в новом мире

А.Л. Казин, доктор философских наук

После 8 августа 2008 г. мир стал иным. И дело не столько в политической географии Кавказа, сколько в новой позиции России на великой шахматной доске планеты. Наша страна сделала недвусмысленный шаг к многополярному междуна- родному порядку, отказавшись признавать концептуальный и силовой диктат заокеанской сверхдержавы. К сожалению, пока еще сохраняется зависимость финансовая. Тем не менее, с этого дня начался новый этап идейной и культурной исто- рии ХХI в. Какова в этой — весьма рискованной в глобаль- ном смысле — ситуации должна быть внешняя и внутренняя идеология России? Продолжать ли нам ориентироваться  в духовном, политическом и экономическом плане на пресло- вутый «плюрализм» всего и вся или попытаться выработать более продуктивный национальный проект, работающий на нас, а не против нас?

Ждем перемен

При советской власти, как известно, было принято ру- гать всякого рода частников и единоличников, называя их (в лучшем  случае)  индивидуалистами,  думающими  толь- ко о своих интересах. «Прежде думай о Родине, а потом о себе», — пелось в известной комсомольской песне. Этот бла- городный призыв не утратил значения и в наши дни, одна- ко постсоветское время напомнило, что Отечество состоит из отдельных, единственных в своем роде людей и не менее уникальных наций. Может быть, главная слабость советско- го строя и заключалась в том, что он такой уникальностью пренебрегал. Сегодня мы наблюдаем очевидный рост лично- го и национального самосознания среди всех составляющих

российское и мировое сообщество народов — как малых, так и больших. И это на фоне экономической и информацион- ной глобализации, которая, казалось бы, должна стричь всех

«под одну гребенку».  В науке появился даже особый термин

«глокализация», объединяющий  планетарную интеграцию со стремлением отдельных людей и наций к всестороннему самоутверждению. Неудивительно, что при этом возникают противоречия, с которыми в прошлом не сталкивались даже великие империи.

В наше время каждый хочет иметь отдельный дом — и личный, и племенной. «Мой дом — моя крепость» напи- сано на каждом «новорусском» заборе, за которым стоит дворец и ведется видеонаблюдение. Ученые и политики призывают к толерантности, но при этом социальный и национальный состав наших городов и губерний меняется буквально на глазах. Газеты и телеэкраны пестрят именами экзотических этносов, о которых еще лет двадцать назад никто не слышал.

Несомненно, мы живем в эпоху стремительного «пере- селения» классов и народов. Но как при такой динамике остаться всем вместе — людям и нациям в едином циви- лизационном  пространстве? Если каждый за себя, то кто за всех? Наивная надежда, что все решит невидимая рука рынка, так и осталась утопией. Россия — не Америка, здесь (при всех варварских злоупотреблениях) правят бал все же не деньги.

Идеи вчерашние и завтрашние

При обсуждении данной проблематики нельзя не заме- тить той — во многом влиятельной в нынешней России — позиции «кающихся марксистов», которые и в либерализме разочаровались, и в Бога не верят («вчерашняя идея»), и Рос- сии не понимают, и потому находятся в полной смысловой

пустоте. Да, капитализм и социализм ХХ в. отжили свое, но на смену им идет нечто настолько неясное, что для описания этой мировой новизны даже слов подходящих не придумано. Некоторые мыслители употребляют в этой связи метафору

«мир индиго». Выражаясь более привычными  терминами, скажем, что на наших глазах из жизни уходит идея Модер- на с его культом разума, индивидуализма и прогресса, осво- бождая место безличным силам социальной и национальной мифологии, полагающей, что Истины нет, а раз так, то все позволено. Как раз в таком (постмодернистском) смысловом поле мировые религии заменяются экстремистскими секта- ми,  традиционные  государства — сетевыми  структурами, искусство — узаконенной порнографией. Если Модерн уст- раивал революции и мировые войны, то постмодерн прос- то уравнивает свет с тьмою и добро со злом. Сегодня целые стадионы на «христианском» Западе восторженно аплодиру- ют эстрадной диве-каббалистке, запросто присвоившей себе имя «Мадонна» (сравните это с взрывной мусульманской ре- акцией на унижающие ислам рисунки и стихи).

Россия, как уже говорилось, не Запад: здесь свои пути и проблемы. С одной стороны, российские граждане имеют возможность делать все, что им заблагорассудится в рам- ках закона. Августовский переворот 1991 г. действительно дал стране свободу. Сегодня трудно (а молодежи даже не- возможно) представить, что не так давно кое-кому прихо- дилось скрывать свою религиозную, политическую и любую другую ориентацию, как это было в СССР вплоть до конца

1980-х гг. Коммунисты, монархисты, капиталисты, национа- листы, атеисты — все равны в современном общественном пространстве, хотя некоторые, конечно, «равнее». Я имею в виду тех, кто утверждает свою правоту с помощью милли- онов долларов, личных (или корпоративных) газет, радио — и телевизионных каналов; кто в состоянии устраивать «зе- леные», «оранжевые» и «голубые» марши и приглашать на них  (т. е.  опять-таки  оплачивать)  «независимое» телеви-

дение, которое, конечно, еще подумает, как и что показать почтеннейшей публике; кто в состоянии создавать свои суб- культурные, коммерческие, игровые и даже криминальные сетевые ресурсы в рамках всемирной паутины, расширяя ее виртуальное пространство до реальных площадей и улиц. Кого нынче удивишь тусовками юных «эмо» и «готов», не говоря уже о кришнаитских напевах или ирландских танцах на Невском проспекте? При последней переписи населения России тысячи молодых людей в графе «национальность» указали «эльф», не подозревая, видимо, о том, что коренное население нашей страны — и прежде всего русские — со- кращается примерно на миллион человек в год. Недавно президент соседней Эстонии на 5-м Всемирном конгрессе финно-угорских народов в Ханты-Мансийске заявил, что достижение независимости от России, вступление в ЕС и НАТО было судьбоносным для сохранения национальной самобытности эстонцев, и «многим финно-угорским наро- дам еще предстоит сделать этот выбор». Я уже не говорю о множестве  «неправительственных» (в том  числе этничес- ких) организаций, конкурирующих друг с другом вплоть до силовых разборок. Порт Усть-Луга нужен стране, но мешает местным микроэтносам — долой Усть-Лугу! К чему могут привести подобные тенденции, как не к взаимоотчуждению и, в конечном счете, к распаду хозяйственного и культурно- го единства Федерации? Нет ничего для человека желаннее и труднее свободы, и подлинная личность — человека или целой нации — как раз и проявляется в том, чем они этот сладкий простор свободы наполняют. Одно дело — «свобода от», для себя и своих: «всему миру провалиться, а мне чтобы чай пить». И другое дело — «свобода для», для утверждения связи человека с большим миром, для исполнения метафи- зического замысла о нем. В таком плане прав В.В. Путин, на- звавший распад Советского Союза крупнейшей геополити- ческой катастрофой ХХ в. Я бы начал этот ряд с разрушения Российской империи.

Политкорректность вместо истины

Итак, кризисные процессы в политике и культуре имеют место во всем мире. Недавно к ним прибавился кризис фи- нансовый.

…Меньшинство всегда право перед большинством, ин- дивидуальность как таковая заведомо выше интересов це- лого — такова сегодня лукавая политкорректность либера- лизма, заменяющая ему не только общенародную правду, но подчас простой здравый смысл. Проститутку в нынешней Америке нельзя назвать шлюхой (она «сексработник»), а из- вращенца — извращенцем (он уважаемый член общества). Профессора американских университетов подчас боятся поставить  двойку представителю «латинос» или «африка- нос» — это может стоить им карьеры. Если индивидуализм отдельного человека заводит его в тупик эгоцентризма, то национальный эгоизм вырождается в шовинизм, т. е. в свое- го рода псевдорелигию, где «мы» изначально лучше, умнее и успешнее, чем «они».

Еще в 70-х гг. ХIХ века К.Н. Леонтьев писал о националь- ной политике как орудии либеральной революции — ныне такую политику с антирусским уклоном мы наблюдаем в Прибалтике и на Украине, где под охраной полиции марши- руют недобитые эсэсовские легионеры. Характерно при этом, что либеральная общественность всячески поддерживает национализм малых наций (свежий пример — антикитайс- кий скандал по поводу Тибета), тогда как национально-госу- дарственные идеи больших народов (за исключением, разу- меется, США) обычно квалифицируются как историческая и религиозная мифология, сумма «большого вранья», воз- врат к тоталитаризму и т. п. Либералы всех мастей на дух не выносят никакой противостоящей им духовно-культурной целостности — будь то высокоразвитая личность или мощ- ная религиозно-национальная  традиция. Любому единству постмодерн объявляет войну. Чего стоит, к примеру, ирония

наших доморощенных «граждан мира» по поводу праздника Дня народного единства 4 ноября, установленного Думой в честь освобождения Москвы от поляков ополчением Мини- на и Пожарского в 1612 г. — уж очень им мешает наша исто- рическая память.

Конечно, сама идея автономной (самозаконной) лич- ности, как и идея национального государства, реализованы в историческом масштабе сравнительно недавно — после буржуазных революций, поднявших на свои знамена ло- зунги гуманизма и цивилизованного — прежде всего эко- номического — национализма. В Европе это произошло в ХVIII в., в эпоху Просвещения, водрузившего в христиан- ских храмах статую «богини разума» и порвавшего с идей- ной опекой католичества. За прошедшие с тех пор 250 лет индивидуализм и национализм проделали немалый путь — от революционной проповеди «самодостаточного» челове- ка и народа до коричневых гримас национал-социализма в Италии, Германии и ряде других просвещенных стран. Европейцы периода Модерна решили обойтись без Бога как индивидуально, так и коллективно, получив в резуль- тате распад личности (в марксизме и фрейдизме) и легенды

«потребительского общества» в качестве национального идеала. В современном постмодерне понятия «личность» и

«нация» считаются чем-то безнадежно устаревшим и даже не совсем приличным: помнится, на одном международ- ном семинаре докладчик обиделся, когда я спросил его, кто он по национальности. Какая там еще личность, когда че- ловеком управляют сексуально-агрессивные импульсы его бессознательного? Какая там еще нация, когда имеются ин- терязык (англо-американский), интертелевидение (сотни каналов), интернет (миллионы файлов) и интердевочки (всех цветов кожи)? Вопрос, правда, в том, будет ли назы- ваться человеком то неизвестное пока существо, нечистое дыхание которого уже явственно доносится к нам из бу- дущего.

Ответ Востока

Как следует из вышесказанного, тревожные очаги распада личного и национального начала распределены по лицу пла- неты неравномерно. Дальше всех в этом направлении про- двинулась Евроатлантика — та высокоразвитая часть света, которую именуют сегодня «золотым миллиардом» и которая не только навязывает свои правила игры другим, не-запад- ным народам и цивилизациям, но еще и отрицает право этих народов защищаться от культурного империализма макдо- нальдсов и голливудов, как якобы  единственно разумных и законных достижений общечеловеческого прогресса. Не надо, однако, забывать, что именно не-Запад составляет пять из шести миллиардов живущих на планете людей. В сегод- няшнем мире закончилась холодная война между советским социализмом и западным капитализмом, но все очевиднее становится противостояние между старыми и новыми цен- трами силы многополярной ойкумены. Наряду с Америкой и Европой, такими центрами силы оказываются сегодня кон- фуцианский Китай, мусульманский Ближний Восток и пра- вославная Россия.

Что касается Китая, то эта древняя нация Земли (хань- цы) переживает в ХХI в. свое второе рождение. Огромная по численности страна быстро растет как промышленный, финансовый и военный гигант, не говоря уже о единстве и сплоченности народа и государства. Нынешний Китай — это монолит, за прочность конструкции которого заплачено мно- гими жизнями во время разгона танками «оранжевой» мо- лодежной демонстрации на площади Тяньаньмынь в 1989 г. Как утверждают футурологи, к середине текущего столетия китайская коммунистическая империя достигнет фактичес- кого паритета с Соединенными Штатами по всем важнейшим показателям (если США еше до того не угодят в долговую яму). При этом, однако, нужно отметить, что конкуренция между Евроатлантикой и Китаем будет носить (и уже носит)

скорее военно-экономический, чем духовно-культурный ха- рактер, т. к. КНР, вопреки собственным коммунистическим лозунгам, строит нечто вроде госкапитализма с восточной спецификой. Как выражались русские философы Серебря- ного века, социализм — это последняя правда буржуазности, и как раз такой «коммуно-капитализм» выращивается сегод- ня в Поднебесной. Не говоря уже о том, что личность в ки- тайской культуре почти растворена в нации, а нация служит однопартийной атеистической сверхдержаве.

Несколько иначе обстоит дело на мусульманском Восто- ке. Цивилизация  ислама — самая религиозно «горячая» на сегодня цивилизация мира — бросает вызов Западу именно в плане личного и национального начала. Мусульманские фундаменталисты не хотят идти вслед за Евроатлантикой к идолу свободы бездуховного человека и коммерчески пони- маемой нации обывателей, бога которых зовут «окей». Воору- женные Кораном и джихадом, исламисты стремятся как бы обойти Запад по другой исторической дороге, или даже, по мере возможности, вернуть человечество в до-западное (до- модернистское)  состояние.  О серьезности  этих  претензий свидетельствует простая статистика: некоторые европейские города уже на треть мусульманские. К сожалению, нередко применяемые исламскими радикалами средства насилия в принципе  не способствуют проповеди  Корана в мировом масштабе. Кстати, большинство деятелей российского исла- ма занимают в политике и культуре четкие патриотические позиции, а Россия участвует в качестве наблюдателя в орга- низации «Исламская конференция».

Русская надежда

Все вышесказанное свидетельствует о том, что ни одна цивилизация не переживает своих идеалов — в противном случае, она становится духовно мертвой (холодной).

Какая роль в этих процессах предназначена России? По всем признакам, едва ли не решающая. Дело в том, что Рос- сия — не просто страна, а часть света, включающая в себя свои, российские — Восток и Запад, Север и Юг. Российская жизнь как бы моделирует в себе общемировые культурные, формационные и национальные процессы. Россию населяют

140 млн человек, и примерно столько же в ней наций и этно- сов. Только в России водятся одновременно и тигры, и белые медведи. Именно в России народы существуют одновременно во всех общественных формациях — от феодализма до ком- мунизма и посткапитализма. В 1917 г. у нас была предприня- та наиболее радикальная попытка воплотить идеалы модер- нистского социалистического проекта в жизнь — настолько радикальная, что для ее описания нужны почти религиозные термины. Шутка ли: «чтобы без Россий, без Латвий жить еди- ным человечьим общежитьем!» (В. Маяковский).

Как известно, в стране победившего материализма пер- вым делом исчезла материя. Нравится это кому-либо или нет, Россия никогда не принадлежала ни Востоку, ни За- паду. Ни тот, ни другой не признают ее подлинно своей. Ориентализация России («византийский» Киев, «татарс- кая» Москва) оказалась столь же поверхностной, как и ее последующая петербургская вестернизация. В отличие от Востока, русская идея изначально включала в себя твор- ческую активность личной воли (православный храм и икона есть взаимораскрытие Бога и человека, а не подчи- нение одного другому). Вместе с тем, в отличие от Запада, свобода личности на Руси никогда не доходила до культа автономного индивида, оставаясь, так или иначе, в рамках соборного целого (царство, империя, коммуна). Восточное рабство у абсолюта или западное соперничество с ним — не русское занятие. Европейская свобода пережила ряд смер- тей — смерть Бога, смерть человека, смерть автора. Восточ- ная душа, по существу, не любит индивидуальной свобо- ды. Противоречие между безграничной волей, восточной

традицией  и  западным  персонализмом — это  движущая сила нашей истории. До сих пор Россия успешно проходи- ла испытания Востоком и Западом: в конечном счете, они только укрепляли ее. Русской культуре присуще умение ви- деть лучшее, а не худшее в людях, и судить народ «не по тем мерзостям, которые он так часто делает, а по тем великим и святым вещам, по которым он и в самой мерзости своей постоянно воздыхает» (Ф.М. Достоевский). Это и есть наш ответ Западу и Востоку. Имя русского означает не прими- тивную биологическую принадлежность (цвет кожи, форма носа и т. п.), а определенное национально-личное духовное качество, развернутое в истории. Есть русские славянского происхождения, есть русские скандинавского, тюркского или немецкого рода. Грузинский князь Багратион гордился тем, что он генерал русской службы, а еврей Пастернак — тем, что он русский писатель. Выражаясь модными слова- ми, они были не просто «толерантны» к России или «адап- тированы» к ней, а любили ее и посвятили ей свою жизнь. Русский — тот, кто любит Россию и свободно разделяет ее земную и небесную судьбу.

Национальность вообще — и национальность русская в особенности — это прежде всего вопрос личного и общин- ного самосознания, включающего в себя сложный набор эт- нических, культурных и религиозных определений. В каждом конкретном случае сочетание этих определений уникально. Миру нужны личности и народы, способные на творчество и на жертву, а не только на эквивалентный финансовый об- мен. Мотивация их деятельности восходит к идеалам, а не к интересам. Собственно, они и составляют ныне подлинную русскую аристократию — национальное собрание «творян». Нашим «бывшим марксистам» (если они и вправду заботят- ся о народе) стоило бы ориентироваться именно на них. Об этом подробно сказано в положении архиерейского собора Русской Православной Церкви под названием «О достоинс- тве, свободе и правах человека» (июнь 2008).

Русский путь в истории — «по ту сторону» западничества и славянофильства, «красного» и «белого», национализма и космополитизма. Именно поэтому Россия в состоянии взять на себя духовное преодоление ключевых социально-куль- турных противоречий ХХI в. Вряд ли она будет когда-либо самой богатой или комфортабельной страной на свете, но на протяжении уже двух столетий она помогает уберечь иные

«сверхуспешные» державы от личного и национального са- модовольства — этого самого безнадежного состояния для человека. По существу, Россия оберегает мир от либерально- го конца истории, предсказанного Ф. Фукуямой.

В завершение хочется пожелать и либералам, и марксис- там не путать вчерашнее или даже завтрашнее с вечным. Концепции приходят и уходят, социально-культурное буду- щее шлет нам неопознанные сигналы; однако мир в каждое мгновение творится любящей рукой Бога, и пока это так, он рискован и охраняем одновременно. История, как говорит- ся, слишком серьезное дело, чтобы поручать его человеку. Претензии модерна и призраки постмодерна — не более чем острова в мировом океане, и он давно уж захлестнул бы Рос- сию, если бы Творец не заботился о ней, обращая все ее по- ражения в победы. Духовное ядро Руси — это социальная и культурная Классика, т. е. вертикаль (иерарахия) духовной, государственной и экономической власти. Более надежной идеологии для России в новом мире не существует.