Материал: Идеология экономической политики - Якунин В.И.


Глава 7. страновый и исторический сравнительный анализ

переходных экономик и российского экономического развития

Россия далеко не единственная страна, чья экономика иден- тифицируется в качестве переходной. Сходные стратегические задачи реформирования  решает группа государств, относимых прежде к мировой системе социализма. Сравнение достигнутых в них результатов позволяет оценить правильность или успеш- ность избранной Россией экономической стратегии развития.

Существующая в мире вариативность реформирования  эко- номик позволяет посмотреть на российские реформы с позиции возможных альтернатив. Речь прежде всего идет об оценке двух моделей осуществления системного перехода — восточноевро- пейской и китайской. Первая, проведенная по формулам МВФ на основе методов «шоковой терапии», подразумевала кардиналь- ную и одномоментную переориентацию на рельсы рыночной экономики. В соответствии с той же стратегической парадигмой выстраивалась экономическая политика в постсоветской России. Вторая, китайская модель, имплементируемая в режиме посте- пенных трансформаций, конструировалась на основе преемства по отношению к дореформенной системе. Не разрушать до осно- вания, и только затем… строить, а преобразовывать имеющийся механизм.

Исследовательская цель авторов — сопоставить степень ус- пешности различных моделей перехода. В связи с этим прояснить ситуацию относительно того, правильный ли вектор осуществле- ния преобразований был избран в России?

7.1. Феномен «переходной экономики»

Понятие «переходная экономика» может быть при расши- ренной трактовке отнесено к широкому спектру государств, осу- ществляющих задачи перехода от одной экономической систе- мы к другой. Переходность вообще есть имманентное качество

стадиального экономического процесса. Переходной, например, в советской политэкономии позиционировалась экономика, рас- сматриваемая в качестве исторического перехода от капиталис- тической системы хозяйствования к коммунистической.

Любая изменчивость может рассматриваться как переход- ность. Введение же в научный оборот такого типа изменчивос- ти, как переходная экономика, связано с темпами и качеством преобразований. Должны иметь место не только количественно повышенные показатели (по сравнению с обычным эволюциони- рованием системы), но и смена механизмов, связей, системообра- зующих структур и функций.

Методологическую основу для понимания  объективного характера переходных этапов развития  предоставляет теория модернизации. Модернизационный процесс в своей первой ис- торической фазе подразумевал переход от экономики традици- онного общества (иногда идентифицируемой с понятием феода- лизм) к стадии индустриального развития. В настоящее время исследователями выделяются две модели модернизации — ли- беральная и консервативная. Отличительной особенностью последней в экономическом аспекте являлась особая роль го- сударства, социальный  патернализм, идеократическое стиму- лирование трудовой деятельности. Именно консервативная мо- дель модернизации была имплементирована в СССР и других странах, традиционно относимых к социалистическому лагерю. В условиях стартового отставания от индустриально развитых государств Запада данный выбор позволил аккумулировать ресурсы для достижения форсированной динамики развития1. Экономические показатели стран социализма, позволяют, по меньшей мере, говорить о конкурентном потенциале консерва- тивной модели модернизации. Однако концентрация усилий на обеспечении форсированных показателей не могла быть долго- срочной. При выполнении модернизационных задач админист-

1  Агурский М.С. Идеология национал-большевизма. Париж, 1982; Вишнев- ский А.Г. Серп и рубль: Консервативная модернизация в СССР. М., 1998; Ду- гин А.Г. Консервативная революция. М., 1994; Красильщиков В.А., Гутник В.П., Кузнецов В.И. и др. Модернизация: Зарубежный опыт и Россия. М., 1994. С. 6–

21; Побережников И.В. Модернизация:  Теоретико-методологические  подхо- ды // Экономическая история. Обозрение. М., 2002. Вып. 8. С. 146–168; Опыт российских модернизаций. М., 2000. С. 11–45.

ративное регулирование должно было быть модифицировано. Переход от форсированно-мобилизационной  системы к систе- ме устойчивого развития составлял основную задачу предстоя- щего реформирования.

Между тем Запад вступил еще в 1960–1970-е гг. во вторую историческую фазу модернизации. Ее смысл заключался в пере- ходе от индустриальной к постиндустриальной экономической системе2. Соответственно, решение новых модернизационных задач актуализировалось и для стран социалистического лаге- ря. По показателям роста ВВП они еще шли вровень с западным миром. Но перспективы дальнейшего отставания определялись осуществленной на Западе массовой имплементацией новых постиндустриальных технологий, приведших к структурным изменениям в экономике. Перед лидерами социалистических государств встал вопрос о выборе модели модернизации. Пред- стояло конструирование сложной управленческой системы ор- ганизации постиндустриального прорыва. Именно к такому конструированию еще с конца 1970-х гг. приступили вожди ком- мунистического Китая3.

По более легкому, казалось бы, пути (проторенной  дороге) пошли реформаторы в СССР и странах Восточной Европы. Опыт консервативной модернизации по преодолению отставания при переходе к индустриальному обществу совершенно не брался в расчет. Сама возможность использования  компонентов такого сценария была идеологически осуждена под лозунгом «тотали- тарной экономики». Базовой моделью постиндустриальной мо- дернизации была избрана экономическая система Запада, при- чем не в ее современном виде, а в прообразах ранней начальной стадии капиталистического развития. В настоящее время можно уже уверенно констатировать, что избранная модель не только не способствовала решению новых модернизационных задач, но задала прямо противоположный  вектор структурных модифи- каций.

2  Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999; Новая постин- дустриальная волна на Западе: Антология. М., 1999; Тоффлер Э. Новая волна. М., 1999; Он же. Шок будущего. М., 2002.

3 Авдокушин Е.Ф. Теоретические основы экономической реформы в КНР. М.,

1990; Борох О.Н. Современная китайская экономическая мысль. М., 1988.

На существование двух вариантов преобразований в странах с экономикой  переходного типа указывает нобелевский лауре- ат Дж. Стиглиц. Различие подходов видится ему прежде всего в скорости реформирования. Школа «шоковой терапии» противо- стояла позиции «постепенщиков». «Шоковые терапевты» поль- зовались, по свидетельству Стиглица, мощной поддержкой Ми- нистерства финансов США и Международного валютного фонда, что и предопределило в большинстве случаев принятие именно их экономической программы. Мудрость постепенного подхода была признана уже постфактум разразившихся кризисов. Хотя и «постепенщики», верно предсказав негативные последствия программы «шоковой терапии», недооценивали масштабности грядущей катастрофы. «Медленные черепахи обогнали быстро- ходных зайцев», — резюмировал практический итог дискуссии Стиглиц4.

7.2. Наследие социалистической экономики:

разрушать или реформировать

Сравнительное сопоставление динамики экономик социа- листических стран позволяет поставить под сомнение сложив- шийся современный стереотип об абсолютной хозяйственной неэффективности  системы социализма. Демонстрируемые ими темпы экономического роста были заметно выше, чем в развитых по рыночным критериям государствах Запада. Другое дело, что значительно хуже были стартовые условия развития. Но сущес- твующий разрыв год от года сокращался. Явные опережающие темпы экономического роста соцстран демонстрировались как в промышленном, так и в аграрном секторах (рис. 7.1–7.2). Запад же несколько компенсировал свою стагнацию, более динамично развиваясь по направлению сферы услуг.

В качестве «экономического чуда» принято оценивать высо- кую динамику ВВП в послевоенной Японии 1960–1970-х гг. Од- нако, например, Румыния при Н. Чаушеску имела гораздо луч- шую темпоральную статистику. О румынском «экономическом чуде», противоречащем неолиберальным стереотипам, говорить,

4    Стиглиц  Дж.  Народ  России  платит  цену  шоковой  терапии  //  <rusref. nm.ru>.

В абсолютных  показателях

по социалистическим странам

На душу населения

по социалистическим странам

В абсолютных показателях

по капиталистическим странам

На душу населения

по капиталистическим странам

 

 

 

 

Рис. 7.1. Среднегодовые темпы роста национального дохода за 1961–1986 гг. при сопоставлении социалистических

и капиталистических стран

конечно, «не принято». Для сравнения, постреформенная Румы- ния только к середине 2000-х гг. вышла на уровень показателей

1980 г.

Дезавуирование советской консервативной модели модерни- зации имело под собой в большей степени не экономические, а идеологические основания. Бесспорно, система нуждалась в ре- организации, связанной прежде всего с развитием экономичес- кого стимулирования и частной инициативы.

Но следовало ли подрывать саму несущую конструкцию го- сударственного вклада в управление экономическим развитием? Вновь неизбежен вопрос: не являлся ли настоящим замыслом в значительной степени навязанных формул глобальных перемен не реформа, а подавление военного и социально-экономического конкурента Западу и его лидеру США? Борьба с «империей зла» как таковой?

Производительность труда

в социалистических странах

Промышленная продукция на душу населения

в социалистических странах

Промышленная продукция в абсолютных показателях

в социалистических странах

Производительность труда

в капиталистических странах

Промышленная продукция на душу населения

в капиталистических странах

Промышленная продукция в абсолютных показателях

в капиталистических странах

Рис. 7.2. Среднегодовые темпы роста продукции сельского хозяйства при сопоставлении социально-экономических систем

В Китае советам Запада не вняли, избрав свой вариант посте- пенного преобразования, система не была сломана, была сохра- нена и постепенно реформировалась, обеспечив поступательное развитие без катастрофических спадов, подобных тем, которые наблюдались в Восточной Европе5. Попытку подобной методоло- гии реформирования в определенном смысле предпринимает Бе- лоруссия, однако у нее недостаточно политического веса, чтобы противостоять теперь уже двунаправленному давлению, вынуж- дающему идти на форсаж преобразований.

7.3. Восточноевропейская модель переходной экономики:

монетаристская рецептура «шоковой терапии»

Само понятие «шоковая терапия» впервые было сформули- ровано и практически применено в Польше6. Ее главный теоре- тик — видный адепт монетаризма Дж. Сакс7. Впоследствии он признавался, что универсализм монетаристской рецептуры не срабатывал во многих случаях реформационной деятельности.

«Шоковая терапия», теоретически выстроенная на модели раз- витой рыночной системы, не учитывала реалий социальных отно- шений государств с экономикой переходного типа. Так, уровень доходов населения социалистических стран Восточной Европы был заметно ниже, чем в государствах Запада. Однако по напол- ненности потребительской корзины наблюдался примерный па- ритет. Пищевой рацион восточноевропейцев даже превосходил по критерию калорийности питание населения западных стран. Если на Западе материальное благосостояние складывалось глав- ным образом из личных доходов граждан, то в социалистических государствах в комбинации с государственными дотациями. Так, в Польше периода борьбы с советским социализмом профсою- за «Солидарность» потребители оплачивали лишь пятую часть стоимости молока, центрального отопления и других услуг ЖКХ. Остальные расходы брало на себя государство. Только дотации

5 Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988. С. 84–85.

6 Куклинский А. Экономические преобразования в Польше: Опыт и перспек- тивы (1990–2010 гг.) // Проблемы теории и практики управления 2001. № 1.

7 Сакс Дж. Рыночная экономика в России. М., 1995; Он же. Кому грозит кор- румпированная Россия // Московские новости. 1995. № 87; Сакс Дж., Ларрон  Ф. Макроэкономика: Глобальный подход. М., 1999.

на продукты питания составляли по странам Восточной Евро- пы 5\% ВВП. Для СССР этот показатель и вовсе доходил до 12\%. Естественно, что либерализация цен привела к резкому падению уровня жизни большинства. Парадокс заключается в том, что це- левая установка реформ была ориентирована на достижение ма- териальных жизненных стандартов западного человека. Результат же получился прямо противоположным  ожидаемому. Качество жизни населения Восточной Европы на сегодняшний день ниже по основным индикаторам, чем в Западной. В Болгарии, напри- мер, вследствие шокотерапевтической либерализации, к 1996 г. за официальной чертой бедности находилось 80\% населения8.

Доктрина приватизации  любой ценой также подрывала ос- новы социально-экономической устойчивости стран Восточной Европы.  К началу реформ  доля  госсектора в  промышленном производстве варьировала от 82\% в Польше до 97\% в Чехосло- вакии. Особенно большие проблемы вызвал приватизационный процесс в сфере промышленности. У населения попросту отсутс- твовали такие деньги, на которые было бы возможно купить ак- ции индустриальных гигантов, таких, как комбинаты в польской Новой Гуте и румынском Галаце. В условиях дефицита капиталов основным механизмом приватизационного процесса явилось наделение населения ваучерами (бонами, сертификатами), даю- щими право на долю государственной собственности. В резуль- тате ваучерной, т. е. бесплатной, приватизации главное назначе- ние перевода госсобственности в частные руки, заключающееся в инвестировании соответствующих экономик, реализовано не было. Инвестиционного толчка для развития хозяйственных ста- тей госбюджета не последовало. Наоборот, вследствие урезания расходных статей госбюджета, экономики восточноевропейских стран недофинансировались.

Не получилось и реализации выдвигаемой в рамках концепта рыночного социализма идеи всеобщего распространения среди граждан статуса акционеров. Преодоление классического для по- литэкономии марксизма антагонизма труда и капитала виделось в распространении  на трудящихся посредством ваучеризации

8 Коровицына Н.В. С Россией и без нее: Восточноевропейский путь развития. М., 2003.

акционерного участия в доле собственности. На практике трудя- щиеся так собственниками и не стали.

Повсеместное распространение в восточноевропейских стра- нах получило создание приватизационных фондов (по существу холдингов), организовывавших массовую скупку ваучеров. Во гла- ве их стояли люди, входившие в круг партноменклатуры. В Чехии, например, 40\% приватизационных чеков оказались сосредоточены в десяти фондах, что подразумевало распределение между ними соответствующей долевой части разгосударствленного народного хозяйства страны. Повсеместное для Восточной Европы значение криминально-коррупционного фактора в приватизационных про- цессах позволяет классифицировать его как универсальную черту форсированного («любой ценой») разгосударствления.

Государственное руководство восточноевропейских стран одумалось несколько ранее, чем это происходит в России. Так, в Румынии и Болгарии дальнейшая приватизация  была приоста- новлена еще в 1995–1996 гг. Характерно, что именно после этого в них наступил перелом от отрицательной динамики ВВП к поло- жительной.

К моменту завершения реформационного процесса доля гос- собственности в экономике стран Восточной Европы оказалась существенно выше, чем в России. В наиболее продвинувшейся в реформировании системы социализма Польше к 1996 г. частный сектор составлял лишь 56\%. В более консервативной Румынии он и вовсе находился на отметке 35\%. И это при том, что, по сравне- нию с СССР, уровень этатизации экономики был в восточноевро- пейских странах ниже, а ниша частной собственности, пусть и в крайне ограниченном масштабе, существовала и в дореформен- ный период.

Негативные последствия имело разрушение кооперативной системы в аграрном секторе. Кооперация, представлявшая собой универсальный путь аккумуляции ресурсов в сельскохозяйс- твенном производстве, была отнесена реформаторами к порокам социализма. Возникшие в ходе реформы мелкие наделы частных хозяев отличались крайней неэффективностью. Для большинства из них была характерна инволюция от товарного производства к натуральному. Вектор развития был задан, таким образом, не в сторону перехода к рыночной экономике, а в противоположном

направлении реанимации дотоварного уклада. До настоящего времени в аграрном секторе некоторых из восточноевропейских стран все еще сохраняется (вот уже более 15 лет) отрицательная динамика9.

Начало перестроечного процесса и реформ в Восточной Евро- пе проводит четкую грань в соотношении динамики ее развития с мировыми показателеми. Если еще в середине 1980-х гг. восточноев- ропейские страны опережали в целом по темпам роста ВВП запад- ноевропейские, то к началу 1990-х гг. соотношение уже принципи- ально изменилось. Запад Европы продолжал развиваться в прежнем ритме, тогда как на Востоке случился обвал (рис. 7.3)10. Не в этом ли сбое экономического развития одной из конкурирующих сторон в глобальном соперничестве двух систем стоит искать истинные при- чины реформационного радикализма, стремление навязать Восточ- но-Европейским странам и России советы по использованию неоли- беральной модели, которая в таком виде не существовала ни в самих США, ни в западно-европейских государствах?

Казалось  бы,  посткризисный  восстановительный  рост  в

1990-е гг. должен был по меньшей мере компенсировать отри- цательную динамику периода «шоковой терапии».

Однако этого не произошло. Посткризисные темпы роста ВВП оказались в целом ниже по отношению к переломному в направлении спада году функционирования  социалистического хозяйствования соответствующих государств (рис. 7.4)11. Могут возразить, что для оценки подлинной эффективности реформ недостаточен указанный временной лаг. Тогда компенсационный подъем должен бы быть зафиксирован с несколько большей за- держкой во времени. Но и с началом второго постреформенного десятилетия бурного развития  восточноевропейских экономик не последовало. Доля Восточной Европы в мировой хозяйствен- ной системе последовательно снижается. Ее геоэкономическая роль падает (рис. 7.5)12. В ранжировке экономик по общему объ-

9 Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран. М.,

2007. С. 264–270.

10 Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. М., 1992. С. 7.

11 Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. С. 7; Россия и страны мира.

2006. С. 78.

12  Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М.,

2007. С. 384.

г. г. г. г. г.

г.

 

 

Рис. 7.3. Динамика роста ВВП в Европе в 1986–1991 гг.

при сопоставлении социалистических и капиталистических стран

(в \% к предыдущему году)

Рис. 7.4. Динамика ВВП в странах Восточной Европы

(в \% к предыдущему году)

 

 

 

 

N

 

N         2,17

N

 

 

PyMWHIUI   ,            33

.._..

BeHrpMR ;

 

 

&an .pMR

cno........

XopBaTIIIJI CepiiMR

M 'lepHOI'OpMA

CnOBBHMII

..._"""

AnliaHIUI

 

•u,..

 

 

o.

 

1,CI7

 

•1980r.

01990 r. r;;l 200Qr. l<l 2005r.

 

 

&OCHIIIQ

" reP'IOI'O•",..

-           \%

0          2          3

Pa-te. 7.5. .Qom1 crpaH BocT04HoJ:t Esponbl  B BBn Ma-tpa

г. г. г.

г.

Рис. 7.6. Места, занимаемые странами Восточной Европы по общему объему ВВП в мире

ему ВВП все восточноевропейские страны сместились на более низкие по отношению к советскому периоду места (рис. 7.6)13. Та- ким образом, можно констатировать, что либеральные реформы ни в одной из стран Восточной Европы себя не оправдали. Их цели не были достигнуты. Траектория постреформенного разви- тия принципиально отличалась от прогнозируемой.

Еще более катастрофические последствия для национальных экономик имел опыт неолиберального реформирования на пост- советском пространстве. Большинство бывших республик СССР, включая Россию, по сей день не достигли показателей общего объема ВВП советского времени. Для части из них даже уровень

1980 г. пока остается недостижимым ориентиром (рис. 7.7).

Напомним, что после окончания Великой Отечественной войны для восстановления довоенных показателей развития экономики Советскому Союзу хватило пяти лет. С начала же нео- либеральных реформ минуло уже, выражаясь госплановской терминологией, три пятилетки. Характерно, что среди тех рес-

13 Там же. С. 386–394.

публик бывшего СССР, которым все же удалось перекрыть эко- номические показатели 1990 г., находятся Белоруссия, Узбекистан и Туркмения — государства, избравшие наименее радикальную модель интеграции в рыночную систему. Представляя Советский Союз, его субъекты имели значительно более весомые экономи- ческие позиции в мире, чем после обретения государственной независимости. Их доля в мировом ВВП и места, занимаемые в мировом ранжировании национальных экономик (табл. 7.1), су- щественно понизились по отношению к советской эпохе. Только Туркменистану (традиционно критикуемому за недостаток де- мократизма) удалось удержаться в итоге на той же позиции, ко- торую он занимал прежде (рис. 7.8)14.

Таблица 7.1

Места, занимаемые бывшими республиками СССР, по общему объему ВВП в мире (в \%)

 

Страны

1980 г.

1990 г.

2000 г.

2005 г.

Россия

3

4

10

10

Украина

12

14

34

31

Белоруссия

56

60

68

65

Молдавия

102

101

140

140

Грузия

79

82

124

123

Армения

105

106

138

128

Азербайджан

64

64

95

79

Казахстан

45

47

57

56

Узбекистан

67

69

76

75

Киргизия

113

110

134

134

Туркмения

90

88

104

88

Таджикистан

118

117

142

139

Литва

63

66

84

78

Латвия

70

80

100

96

Эстония

98

100

115

107