Материал: Античная мифология - Курсовая работа


Истоки славянской мифологии.

                В  отличие  от  греческой  мифологии , которая уже с VII в. до н. э. стала объектом (а, может быть, в какой-то степени и жертвой) литературной обработки и творческого обогащения жрецами, поэтами, писателями и специальными мифографами, славянская мифология, как "жизнь богов", осталась неописанной.

                Русские средневековые писатели -- летописцы и церковные проповедники -- следовали традициям древнехристианских отцов церкви, которые бичевали и высмеивали античное язычество, но не описывали его, так как оно было вокруг, въяве, всем видимо и знакомо. Точно так же поступали и древнерусские авторы. Они обращались к той аудитории, которая была полна языческих помыслов, действий, постоянных колдовских заклинаний, которая избегала церковной службы и охотно участвовала в красочных и хмельных разгульных и всенародных языческих игрищах. Поэтому они тоже не столько описывали, сколько порицали

                 Несколько иначе обстояло дело у западных славян. Там с язычеством, являвшимся государственной религией в ряде княжеств, встречались миссионеры-иноземцы, которые должны были отчитаться перед римской курией в успехах своей проповеди и обращении язычников-славян в христианство. Католическим миссионерам и епископам вновь обращенных стран важно было показать, и показать красочно, в какой бездне заблуждений находились их подопечные ранее. Поэтому в их сочинениях фиксируются многотысячные языческие празднества, описываются идолы и храмы славянских божеств, их внешний вид, иногда функции богов и ритуал.

                 В XV -- XVII вв. славянские историки уже преодолели пренебрежение своих предшественников к мифологическим представлениям предков и стали собирать письменные и этнографические данные  о  языческих богах и деталях культа. К сожалению, в этих ренессансных сочинениях разных авторов, будь то поляк Ян Длугош или русский автор Густынской летописи, главной мыслью было сопоставление с таким международным стандартом, как греко-римская мифология. В славянском пантеоне важно было найти точное соответствие Юпитеру, Марсу, Артемиде или Церере. При этом недостаточная осведомленность как в античной, так и в славянской мифологии нередко приводила авторов к таким сближениям, которые никак не могут помочь нам в выяснении истинной сущности этих божеств. По существу мы из общей суммы славянских и иноземных источников можем почерпнуть лишь перечень имен славянских богов и богинь.Русские летописи называют богов, культ которых учредил князь Владимир в 980 г., -- это Перун, Стрибог, Дажьбог, Хоре, Симаргл и богиня Макошь. Кроме того, упоминаются Белес, Сварог, Род и рожаницы. Этнография уже в XVII в. добавила несколько мифологических персонажей вроде Лады и Лели. Но все это только одни имена.Мы далеко не всегда знаем функции этих богов, степень распространенности их культов. Лингвисты крайне противоречиво толкуют этимологию и семантику их имен. Не всегда учитывается, что одно и то же божество могло иметь несколько имен. Обращаясь к наиболее разработанной греческой мифологии, мы видим, что один и тот же бог неба назывался то Ураном, то Кроносом, то Зевсом. По поводу римского Юпитера Блаженный Августин писал, что язычники представляли себе его весьма многообразно:

"Юпитер всемогущий, прародитель царей, вещей и богов. Он же и мать богов, бог единый и весь...".

"Они называли его Победителем, Непобедимым, Помощником, Возбудителем, Остановителем, Стоногим, Опрокидывателем, Подпорою, Кормильцем, Сосцепитателем и многими другими именами, которые пересчитывать было бы долго" 3.

-------------------------------- 3 Цит. по кн.: Лосев А. Ф. Античная мифология в ее историческом развитии. М., 1957, с. 100.

Учитывая обилие разных имен у одного и того же божества, накопившееся за многие столетия существования культа, мы должны осторожнее судить о количестве славянских богов. Но, пожалуй, самым трудным является определение времени возникновения представлений о том или ином божестве.  Будем только помнить, что церковные писатели XI -- XII вв. застали уже "смерть богов", а рождение их теряется, очевидно, в глубинах весьма отдаленной первобытности.

Античная мифология : фольклор и ритуалы.

           На примере тех народов, мифология которых известна нам во многих (даже слишком многих) подробностях, как, например, древних греков, мы явно ощущаем наличие двух социально обусловленных комплексов представлений: во-первых, это верхушечная жреческая система , нередко искусственно сплетенная из разных культов и сравнительно быстро эволюционирующая, а во вторых, -- народная, глубинная религия, более архаичная, традиционная, в известной мере инертная и более аморфная. В только что упомянутом "пантеоне Владимира" (явно дружинно-княжеском подборе богов) отсутствуют такие устойчивые в народной среде божества, как Род, порицаемый церковниками вплоть до XVI в., или Белее, которому русские крестьяне оставляли последнюю жменю колосьев на поле ("Волосу на бородку") вплоть до XX в.

                Но не смотря на трудности, мы не должны отказываться от сопоставления скудного славянского материала с мифологическим богатством других индоевропейских народов, и прежде всего греков. Поступим по примеру Яна Длугоша и возьмем в качестве мерила хорошо известную нам мифологию античного мира. Греческая мифология ценна для нас, во-первых, своей детальной разработанностью, точным обозначением функций божеств, во-вторых, тем, что она прослеживается на протяжении почти двух тысячелетий и при известном усилии сквозь густую чащу позднейших литературно-гоэтических домыслов удается рассмотреть действительную эволюцию воззрений, как народных, так и жреческих. В-третьих , необходимо отметить, что при всем различии исторических путей славянства и греческого мира между ними не было непроходимой пропасти; дорийцы до переселения жили в сравнительной близости от праславян, а в классическую эпоху праславяне-борисфениты вели настолько регулярную торговлю с греками в самой Ольвии (в "Торжище борисфенитов"), что здесь открывались возможности и для религиозных контактов.

            Фолькло́р (англ. folklore) — народное творчество, чаще всего именно устное; художественная коллективная творческая деятельность народа, отражающая его жизнь, воззрения, идеалы; создаваемые народом и бытующие в народных массах поэзия.

            Мифология оказала влияние на формирование героического эпоса, прежде всего через образ культурного героя. Именно этот образ послужил, видимо, исходным материалом, из которого впоследствии были «вылеплены» модели эпических героев

             Через сказку и  героический эпос , возникшие в глубоких недрах фольклора, с мифологией оказывается генетически связанной и литература, в частности повествовательная. Соответственно драма и отчасти лирика воспринимали первоначально элементы мифа непосредственно через ритуалы, народные празднества, религиозные мистерии.

             Следы тесной связи с мифологическим наследием отчётливо хранят и первые шаги развития науки, например древнегреческая натурфилософия, история (Геродот), медицина и др. (ещё дольше — начатки науки в Древней Индии или Китае).

          Параллель между античной  мифологией и фольклором можно провести на примере славянских народов , где в обpядовых песнях часто yпоминаются собственные имена богов и пеpсонифициpованных  пpиpодных явлений. Пpовести гpань междy yстойчивыми дpевними божествами, сyществyющими в пpедставлениях вне обpяда, и соломенной кyклой, сжигаемой на наpодном пpазднестве и в силy этого носящей имя пpаздника, не всегда легко. В некотоpых слyчаях название пpаздника пеpсонифициpовалось вполне явно. Такова, напpимеp, зимняя пpедновогодняя коляда, котоpая не только под пеpом истоpиков XVII в. пpевpащалась в "Колядy, бога пpаздничного" (беса, в честь котоpого надевали "ляpвы и стpашила"), но и на тpиста лет pаньше изобpажалась псковичами на иконе "Рождества" в виде человеческой фигypы. В данном слyчае божество pодилось из пpаздника. Подобными пpевpащениями и объясняется обилие споpов междy yчеными по поводy очень многих фольклоpно-мифологических пеpсонажей 32. Вполне возможно, что пpоцесс пеpсонификации пpодолжал идти и после пpинятия хpистианства. Безымянные беpегини и yпыpи полyчали свои имена. Уже в XVI в., сyдя по Чyдовскомy спискy "Слова об идолах", появилось множество дyхов, названных по имени.

               Календаpно обpяд yничтожения кyкол падает на два пеpиода: во-пеpвых, на pаннюю веснy (сожжение Масленицы), а во-втоpых, на pазгаp лета, завеpшаясь тpоицыным днем, днем Ивана Кyпалы (24 июня) или петpовым днем (29 июня).

Пеpвая, pанневесенняя гpyппа обpядов ясна по своемy смыслy: пpавы те этногpафы, котоpые pасценивают веселое сожжение Масленицы и катание гоpящих колес с гоpы в pекy как символическое сожжение зимы, как встpечy весны в день весеннего pавноденствия, когда день начинает побеждать ночь, тепло побеждает холод. Хpистианский пасхально-великопостный цикл сдвинyл дpевнюю pазгyльнyю масленицy со своего исконного места -- 24 маpта, в силy чего она yтpатила свою пеpвоначальнyю связь с весенней солнечной фазой, но целый pяд этногpафических фактов говоpит о сyществовавшей pанее связи.

Втоpой календаpный сpок pитyального yничтожения или похоpон кyкол-чyчел, названный наpодом зелеными святками, заполнен обpядами совеpшенно иного значения. Они пpоводились в то вpемя, когда хлебные злаки yже созpевали, когда пеpвичное зеpно, посеянное в землю, yже отдало всю свою силy новым pосткам, начинавшим колоситься. Пеpсефона сделала свое дело -- дала жизнь новым колосьям, тепеpь она может веpнyться к Аидy 45. Это не пpаздник ypожая, не тоpжество земледельцев, собpавших спелые колосья (до жатвы остается еще более месяца), а моление о том, чтобы стаpая вегетативная сила весеннего яpового посева пеpешла в новые, созpевающие, но еще не созpевшие pастения, пеpедала бы им свою яpь. Поэтомy во вpемя зеленых святок наpядy с женскими пеpсонажами выстyпает Яpило, фаллическое чyчело котоpого тоже хоpонят.

               В контексте «мифология — религия» наиболее дискуссионным оказался вопрос о соотношении мифа и обряда (религиозного), ритуала. Давно отмечено в науке, что многие мифы служат как бы разъяснением религиозных обрядов. Исполнитель обряда воспроизводит в лицах рассказанные в мифе события — миф представляет собой своего рода либретто исполняемого драматического действия.

Есть основания полагать, что культовые мифы распространены широко, что они есть везде, где совершаются религиозные обряды. Религиозный обряд и миф тесно между собой связаны. Связь эта давно признана в науке. Но разногласия вызывает вопрос: что здесь является первичным, а что производным? Создавался ли обряд на основе мифа или миф сочинялся в обоснование обряда? Множество фактов из области религии самых разных народов подтверждает примат обряда над мифом. Очень часто, например, отмечаются случаи, когда один и тот же обряд истолковывается его участниками по-разному. Обряд всегда составляет самую устойчивую часть религии, связанные же с ним мифологические представления изменчивы, нестойки, нередко вовсе забываются, на смену им сочиняются новые, долженствующие объяснить всё тот же обряд, первоначальный смысл которого давно утрачен. Конечно, в известных случаях религиозные действа складывались на основе того или иного религиозного предания, т. е. в конечном счёте на основе мифа, как бы в качестве его инсценировки. Безусловно, что соотношение двух членов этой пары — «обряд — миф» — нельзя понимать как взаимодействие двух посторонних друг другу явлений. Миф и обряд в древних культурах в принципе составляют известное единство — мировоззренческое, функциональное, структурное, являют как бы два аспекта первобытной культуры — словесный и действенный, «теоретический» и «практический». Такое рассмотрение проблемы вносит в наше представление о мифологии ещё одно уточнение. Хотя миф (в точном смысле этого слова) — это повествование, совокупность фантастически изображающих действительность «рассказов», но это не жанр словесности, а определённое представление о мире, которое лишь чаще всего принимает форму повествования; мифологическое же мироощущение выражается и в иных формах — действа (как в обряде), песни, танца и т. д.

               Мифы (а это, как уже отмечалось выше, обычно рассказы о «первопредках», о мифических временах «первотворения») составляют как бы священное духовное сокровище племени. Они связаны с заветными племенными традициями, утверждают принятую в данном обществе систему ценностей, поддерживают и санкционируют определённые нормы поведения. Миф как бы объясняет и санкционирует существующий в обществе и мире порядок, он так объясняет человеку его самого и окружающий мир, чтобы поддержать этот порядок. В культовых мифах момент обоснования, оправдания отчётливо превалирует над моментом объяснения.

                  Культовый миф всегда является священным, он, как правило, окружён глубокой тайной, он — сокровенное достояние тех, кто посвящён в соответствующий ритуал. Культовые мифы составляют «эзотерическую» (обращённую внутрь) сторону религиозной мифологии. Но есть и другая группа религиозных мифов, составляющая её «экзотерическую» (обращённую вовне) сторону. Это мифы, как бы нарочито придуманные для запугивания непосвящённых, особенно детей, женщин. Обе категории мифов — эзотерическая и экзотерическая — располагаются порой вокруг какого-то общественного явления и связанного с ним ритуала. Яркий пример — мифы, связанные с инициациями — возрастными посвятительными обрядами, совершаемыми при переводе юношей в возрастной класс  взрослых мужчин. Во время их совершения посвящаемым сообщают мифы, которых раньше они, как и все непосвящённые, не смели знать. На почве самих посвятительных обрядов в свою очередь родились специфические мифологические представления; например, возник мифологический образ духа — учредителя и покровителя возрастных инициаций. Различные мифы и мифические образы, принадлежащие к «внутреннему» и к «внешнему» кругам, не ограничиваются связью с возрастными посвятительными обрядами. Можно думать, что к тенденции запугивать слушателей восходит и один из элементов, вплетающихся наряду с другими в сложную ткань мифов о враждебных людям чудовищах (тератологические мифы). Культовые мифы разрастаются на почве практики тайных союзов (Меланезия, Северная Америка, Западная Африка и др.), на почве монополизируемых жрецами культов племенных богов, в дальнейшем — в рамках государственно  организованных храмовых культов , в форме богословских спекуляций жрецов. Расщепление религиозно-мифологических образов на эзотерические и экзотерические — явление исторически преходящее. Оно характерно для некоторых «племенных» культов и для древних «национальных» религий.