Материал: Романтизм как художественный метод и литературное направление - Курсовая работа


Славянофильский  романтизм и его представители

 

А.С.  Хомяков,  И.В.  Киреевский,    П.В.  Киреевский,  К.С.  Аксаков,  И.С.  Аксаков

Славянофильский  романтизм  —  разновидность  философского  романтизма.  Его  корни  —  в  «любомудрии»  20-х  годов,  но  сложился  он  к  1839  году,  когда    Хомяков  выступил  с  запиской  «О  старом  и  новом»  и    Иван  Киреевский  оспорил  и  дополнил  некоторые  его  положения  в  записке  «В  ответ  А.С.  Хомякову».  В  этих  документах  заложены  основы  славянофильской  доктрины  о  самобытном  развитии  России  в  отличие  от  Запада,  о  живительном  духе  церкви,  который  не  истребили  даже  петровские  реформы,  о  кризисе  западного  рационализма,  о  спасительном  значении  «соборного»  мышления,  воспитанного  тысячелетней  общиной  в  русском  народе.  Славянофилы  вовсе  не  призывали  вернуться  к  допетровской  Руси,  считая  такие  эксперименты  безнадежными,  но  хотели  сохранить  начало  своего  просвещения.  Они  не  призывали  отвернуться  от  Запада,  но  предлагали  учесть  все  полезное  в  западной  цивилизации.  Постепенно  тон  их  отношения  к    Петру  I  и  к  Западу  становился  все  резче,  а  отношение  ко  всему  тому,  что  должно  России  выработать  «из  самой  себя»,  —  более  апологетичным.

Славянофилы  всегда  выдвигали  три  главных  элемента,  чтобы  обозначить  специфику  исторического  пути  Руси  в  отличие  от  истории  Западной  Европы.  Отсюда  все  «выгоды  неисчислимые»  для  России  и  залог  ее  «спасительной  роли»  в  будущем  для  всего  человечества.

Во-первых,  в  России  не  было  завоевания,  русское  общество  не  раскалывалось  на  аристократию  (завоевателей)  и  порабощенных  (завоеванных),  как  при  падении  Римской  империи  и  нашествии  варваров.  В  России  не  было  борьбы  сословий,  классов,  все  споры  решались  полюбовно,  на  вече,  в  общине,  на  основе  совести  и  чести.  Народ  никогда  не  интересовался  политикой.  В  князьях  и  в  царях  народ  всегда  видел  воплощение  патриархального,  семейного  начала.  Отсюда  —  особое  миролюбие  русских.  После  Петра  Великого  Россия  вступила  на  западный  путь  развития.  Славянофилы  критиковали  официальную  власть,  чиновничью  казенщину,  немецкую  муштру,  крепостничество,  которое  было  введено  искусственно.

Во-вторых,  Русь  восприняла  христианство  от  православной  Византии,  а  не  от  еретического  Рима,  превратившего  церковь  в  государство  и  избирающего  из  числа  кардиналов  папу  в  качестве  наместника  бога  на  земле.  Русское  православие  сохранило  изначальную  чистоту  христианства.

Наконец,  в-третьих,  в  России  сложилось  особое  просвещение,  направленное  на  обоснование  христианских  заповедей.  Оно  идет  не  от    Аристотеля,  а  от    Платона.

Все  изложенное  свидетельствует,  что  славянофильство  —  это  «консервативная  утопия».  Расцвет  славянофильство  переживает  в  40-50-е  годы  в  борьбе  с  русским  «западничеством»  (Чаадаев,    Грановский),  с  демократами  (Белинским,    Герценом),  с  «натуральной  школой».  В  1845  году  им  удается  на  время  завладеть  «Москвитянином»,  выпустить  ряд  «Московских  литературных  и  ученых  сборников»  (1846,  1847  и  1852),  развернуть  пропаганду  своих  идей  в  специальном  журнале  «Русская  беседа»  (1858-1860),  а  также  в  газетах  «Парус»,  «День».  Смертельный  удар  по  славянофильству  нанесла  реформа  1861  года,  когда  Россия  официально  повернула  на  капиталистический  путь.

Славянофилы  были  монархистами,  выполняли  все  церковные  обряды  и  во  многих  пунктах  сближались  с    М.П.  Погодиным,    С.П.  Шевыревым  и  другими  представителями  «официальной  народности».

Большой  художественной  литературы  своего  направления  славянофилы  не  создали.  Их  идеи  не  смогли  развернуться  ни  в  эпос,  ни  в  драму,  а  получали  свое  выражение  только  в  лирике,  то  есть  в  прямых  декларациях;  концовки  в  их  стихах  часто  приобретали  моралистический,  назидательный  характер  и  «все  портили».  Открыто  навязывалась  определенная  доктрина,  как  в  худших  стихах  «актуальной»  демократической  пропаганды,  то  есть  тенденциозной  поэзии.

В  1854  году,  во  время  Балканской  войны,  Хомяков  написал  очень  звучное  послание  «России».  Россия  выступила  против  турок  как  освободительница  южных  славян.  Но  особенно  привлекала  в  этом  стихотворении  критическая  часть,  касавшаяся  порядков  в  России.  Отрывок  из  хомяковского  стихотворения,  ходившего  в  списках  по  России,  сам  Герцен  напечатал  в  «Колоколе»,    Шевченко  переписал  его  в  свой  дневник:

В  судах  черна  неправдой  черной

И  игом  рабства  клеймена;

Безбожной  лести,  лжи  тлетворной,

И  лени  мертвой  и  позорной,

И  всякой  мерзости  полна!

Нередко  в  современных  дискуссиях  это  стихотворение  приводится  как  самый  крупный  козырь  в  «пользу»  Хомякова  —  вот  какой  он  обличитель.  Обличение  действительно  сильное,  и  все  же  пафос  этого  стихотворения,  если  брать  его  целиком,  —  в  другом  и  в  общем  реакционный:  «О  недостойная  избранья,  ты  избрана!»  Россия  должна  покаяться,  очиститься,  чтобы  с  тем  большим  правом  исполнить  свою  миссию.  Она  здесь  —  орудие  Бога,  Господь  ее  «полюбил»:

Держи  стяг  божий  крепкой  дланью.

Рази  мечом  —  то  божий  меч!

Но  Севастополь  развеял  все  эти  надежды  в  прах.  Совсем  другие  причины  помогли  русским  выстоять..

По  своим  истокам  раннее  творчество  славянофилов  родственно  романтизму    Жуковского  и  «философскому»  романтизму    В.Ф.  Одоевского.

В  1827  году    Иван  Киреевский  по  совету  князя    П.А.  Вяземского  написал  для  салона  Зинаиды  Волконской  рассказ  со  стихами  «Царицынская  ночь».  В  нем  отразились  некоторые  размышления  автора  о  смысле  жизни,  напоминающие  настроения  унылых  элегий  Жуковского  (место  действия  рассказа  —  недостроенный  дворец,  парк  и  пруды  в  Царицыне,  под  Москвой).  Потом  Иван  Киреевский  написал  утопический  рассказ  «Остров»  (1838),  опубликованный  почти  через  двадцать  лет  в  «Русской  беседе»,  в  котором  выражена  мечта  писателя  об  идеальном  общественном  устройстве.  Он  изображает  остров  на  греческом  архипелаге,  изолированный  от  остального  мира,  с  его  индустриализмом,  игрой  честолюбий,  увлечениями  «фаланстерийной  гармонией».  На  острове  —  совсем  другая  гармония,  которая,  якобы,  некогда  процветала  в  древней  русской  жизни,  основанной  на  универсальной  христианской  идее,  осуществлявшейся  по  законам  общины.

Более  талантливым  был    А.С.  Хомяков.  Он  даже  пытался  тягаться  с  Пушкиным  и  написал  драму  «Дмитрий  Самозванец»  (1832).  Но  если  у    Пушкина  действием  в  «Борисе  Годунове»  правит  «мнение  народное»,  то  у  Хомякова  —  тезис:  «Русский  любит  горячо  /  Семью,  отчизну  и  царя»,  а  особенно  он  любит  «веру».

«Вера»  у  Хомякова  и    К.  Аксакова  сводилась  либо  к  суевериям,  освещенным  якобы  народной  традицией,  либо  к  проповеди  особого  русского  миросозерцания,  отгороженного  от  остального  мира,  либо  к  панславизму  (стихотворения  Хомякова  «Русская  песня»,  «Ключ»,  «Киев»,  «Москве»).  Россия  сильна  чистотой  веры,  смирением:

Бесплоден  всякий  дух  гордыни,

Неверно  злато,  сталь  хрупка,

Но  крепок  ясный  мир  святыни.

Сильна  молящихся  рука.

(«России»,  1839)

Славянофилы  желали  создать  в  литературе  свою  особую  школу  в  противовес  процветавшей  «натуральной  школе».  Они  хотели  отмежеваться  от  западного  рационализма,  антагонизма  и  много,  особенно  в  статьях,  толковали  о  «самобытности»,  «русском  сознании»,  его  полноте  и  целостности.  Но  школы  не  создали. 

В  1845  году    И.  Аксаков  написал  диалог  «Зимняя  дорога»,  в  котором  сопоставляет  две  точки  зрения.  Славянофил  Архипов  и  «западник»  Ящерин  едут  в  одной  кибитке  и  рассуждают  о  том,  что  видят  по  дороге.    Автор  явно  сочувствует  Архипову.  Но  похвалы  старым  обычаям  и  нравам  русского  народа  терпят  полный  крах,  как  только  путешественники  вынуждены  остановиться  в  курной  крестьянской  избе.  Тут-то  и  встречаются  с  реальным  народом  доморощенные  философы.  Жеманная  канитель  обрывается  просто:  господам  неуютно  в  нищей  избе,  стыдно  есть  и  пить  под  голодными  взглядами  крестьянской  семьи.  Оба,  конфузясь,  переходят  на  французский  язык.  А  тут  еще  подоспела  весть  о  рекрутском  наборе.  Бабы  заголосили,  мужики  струхнули.  Вот  и  вся  правда  о  кормильце,  поильце  и  защитнике  земли  русской.

Но    К.  Аксаков  более,  чем    И.  Аксаков,  упорствовал  в  своем  доктринерстве.  В  1851  году  он  написал  пьесу  «Князь  Луповицкий». Перед  нами  —  одно  из  переложений  критических  статей  К.  Аксакова:  высмеивается  князь-филантроп,  с  трудом  говорящий  по-русски,  отправляющийся  из  Парижа  в  свою  деревню,  чтобы  облагодетельствовать  крестьян.  Но  общего  языка  с  мужиками  он  не  находит,  заправляет  всеми  делами  староста  Антон.  И  здесь  есть  рекрутский  набор,  но  он  никого  не  повергает  в  ужас  и  слезы.  Мир  сообща  сумел  спасти  от  солдатчины  сироту,  выкупив  его  по  квитанции,  а  в  солдаты  сдал  пьяницу  и  лодыря.

Константин  Аксаков  слыл  «передовым  бойцом  славянофильства 1880  году.

Самое  значительное  произведение  всей  славянофильской  литературы  —  поэма  И.  Аксакова  «Бродяга»  (создавалась  с  1846  по  1850  год,  частично  публиковалась  в  1852,  1859  годах  и  полностью  вышла  посмертно  в  1888  году).  В  отрывках  она  была  хорошо  известна  современникам,  обсуждалась  ими  и  подверглась  гонениям  властей.

Поразительно,  как  предваряет  поэма  И.  Аксакова  своими  ритмами  гениальную  некрасовскую  эпопею  «Кому  на  Руси  жить  хорошо»:

Корнил,  бурмистр,  ругается,

Кузьма  Петров  ругается,

И  шум,  и  крик  на  улице,

Три  дня  прошло,  Алешки  нет,

Пропал  Алешка  без  вести.

Впервые  в  русской  поэзии  так  подробно,  поэтично  изображены  сцены  деревенской  жизни:  страда,  заботы  нищеты  и  труда,  работа  «крючников»  на  волжской  пристани,  артельная  солидарность.  Воспета  Волга-матушка,  —  «всем  ты  кормилица».  И.  Аксаков  вводит  подлинно  народные  песни,  семейные,  трудовые:  «Ивушка,  ивушка,  зеленая  моя»,  «Ехали  бояре  из  Нова-города»..

  Аксаков  предваряет  сюжеты  и  темы  Некрасова.  Ведь  и  у    Некрасова  семь  заспоривших  мужиков  —  тоже  своего  рода  «бродяги».

У  славянофила  Аксакова  везде  скрывается  добровольное  самоограничение:  нет  необходимости  показывать  злодейства,  обобщать  их,  так  как  они  не  уходят  от  наказания.  Все  показываемое  —  частности,  извращения  в  целом  благостного  режима.  Общий  социальный  порядок  нужно  охранять.  У  славянофилов  мы  находим  гримасы  сатиры:  они  были  крамольниками  благочестивыми,  боролись  против  подлинно  обличительной  литературы.  Все  это  крайне  сужает  их  исторические  заслуги.

Они  были  утопическими  романтиками,  руководствовались  предвзятыми  идеями,  нередко  почерпнутыми  у  западных  теоретиков  и  историков:    Сен-Симона,    Гизо,  —  против  которых  вроде  бы  спорили.  Они  не  скрупулезно  вникали  в  связный  почерк  истории,  а  отбирали  Из  нее  только  те  элементы,  которые  «подтверждали»  их  доктрины. 

Русский  романтизм  был  явлением  историческим,  целой  культурной  эпохой,  прошедшей  неизбежные  стадии  зарождения  (конец  XVIII  –  начало  XIX  века),  расцвета  (20-30-е  годы)  и  угасания  (40-е  годы).  Расцвет романтизма в России пришелся на первую треть 19 в., значительный и яркий период русской культуры. Он связан с именами В.А.Жуковского, К.Н.Батюшкова, А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова, К.Ф.Рылеева, В.К.Кюхельбекера, А.И.Одоевского, Е.А.Баратынского, Н.В.Гоголя. Романтические идеи явственно проявляются к концу 18 в. Произведения, относящиеся к этому периоду, несут в себе разные художественные элементы.

В начальный период романтизм тесно переплетается с различными доромантическими влияниями. Так, на вопрос, считать ли Жуковского романтиком, или его творчество принадлежит эпохе сентиментализма, разные исследователи отвечают по-разному. Г.А.Гуковский считал, что тот сентиментализм, из которого «вышел» Жуковский, сентиментализм «карамзинского толка», уже был ранним этапом романтизма. А.Н.Веселовский видит роль Жуковского во внесении в поэтическую систему сентиментализма отдельных романтических элементов и отводит ему место в преддверии русского романтизма. Но как бы ни решался этот вопрос, имя Жуковского тесно связано с эпохой романтизма. Будучи членом Дружеского литературного общества и сотрудничая в журнале «Вестник Европы», Жуковский играл значительную роль в утверждении романтических идей и представлений.

Именно благодаря Жуковскому в русскую литературу входит один из любимейших жанров западноевропейских романтиков – баллада. По мнению В.Г.Белинского, она позволила поэту привнести в русскую словесность «откровение тайн романтизма». Жанр литературной баллады возникает во второй половине 18 в. Благодаря переводам Жуковского русские читатели познакомились с балладами Гете, Шиллера, Бюргера, Саути, В.Скотта. «Переводчик в прозе есть раб, переводчик в стихах – соперник», эти слова принадлежат самому Жуковскому и отражают его отношение к собственным переводам. После Жуковского к жанру баллады обращаются многие поэты – А.С.Пушкин (Песнь о Вещем Олеге, Утопленник), М.Ю.Лермонтов (Воздушный корабль, Русалка), А.К.Толстой (Василий Шибанов) и др. Другой жанр, прочно утвердившийся в русской литературе благодаря творчеству Жуковского, – элегия. Романтическим манифестом поэта можно считать стихотворение Невыразимое (1819). Жанр этого стихотворения – отрывок – подчеркивает неразрешимость вечного вопроса: Что наш язык земной пред дивною природой?

Если в творчестве Жуковского сильны традиции сентиментализма, то поэзия К.Н.Батюшкова, П.А.Вяземского, юного Пушкина отдают дань анакреонтической «легкой поэзии». В творчестве поэтов-декабристов – К.Ф.Рылеева, В.К.Кюхельбекера, А.И.Одоевского и др. – ясно проступают традиции просветительского рационализма.

Историю русского романтизма принято делить на два периода. Первый заканчивается восстанием декабристов. Романтизм этого периода достиг своей вершины в творчестве А.С.Пушкина, когда он пребывал в южной ссылке. Свобода, в том числе и от деспотических политических режимов, – одна из основных тем «романтического» Пушкина. (Кавказский пленник, Братья разбойники», Бахчисарайский фонтан, Цыганы – цикл «южных поэм»). С темой свободы переплетаются мотивы заточения, изгнания. В стихотворении Узник создан чисто романтический образ, где даже орел – традиционный символ свободы и силы, мыслится как товарищ лирического героя по несчастью. Завершает период романтизма в творчестве Пушкина стихотворение К морю (1824).

После 1825 русский романтизм изменяется. Поражение декабристов стало переломным моментом в жизни общества. Романтические настроения усиливаются, но акценты смещаются. Противопоставление лирического героя и общества становится роковым, трагическим. Это уже не сознательное уединение, бегство от суеты, а трагическая невозможность найти гармонию в обществе.

Творчество М.Ю.Лермонтова стало вершиной этого периода. Лирический герой его ранней поэзии – мятежник, бунтарь, личность, которая вступает в битву с судьбой, в битву, исход которой предопределен. Однако эта борьба неизбежна, потому что она и является жизнью (Я жить хочу! хочу печали…). Лирическому герою Лермонтова нет равных среди людей, в нем видны и божественные и демонические черты (Нет, я не Байрон, я другой…). Тема одиночества – одна из основных в творчестве Лермонтова, во многом дань романтизму. Но она имеет и философскую основу, связанную с концепциями немецких философов Фихте и Шеллинга. Человек – не только личность, ищущая жизнь в борьбе, но при этом сама полна противоречий, соединяющая в себе добро и зло, и во многом из-за этого одинокая и непонятая. В стихотворении Дума Лермонтов обращается к К.Ф.Рылееву, в творчестве которого жанр «думы» занимает немалое место. Ровесники Лермонтова одиноки, жизнь для них бессмысленна, они не надеются оставить свой след в истории: Его грядущее иль пусто, иль темно…. Но и для этого поколения святы абсолютные идеалы, и оно стремится к обретению смысла жизни, но ощущает недостижимость идеала. Так Дума из рассуждения о поколении становится размышлением о смысле жизни.

Поражение декабристов усиливает пессимистические романтические настроения. Это выражается в позднем творчестве писателей-декабристов, в философской лирике Е.А.Баратынского и поэтов-«любомудров» – Д.В.Веневитинова, С.П.Шевырёва, А.С.Хомякова). Развивается романтическая проза: А.А.Бестужев-Марлинский, ранние произведения Н.В.Гоголя (Вечера на хуторе близ Диканьки), А.И.Герцен.

Завершающей романтическую традицию в русской литературе можно считать философскую лирику Ф.И.Тютчева. В ней он продолжает две линии – русского философского романтизма и классицистической поэзии. Ощущая противостояние внешнего и внутреннего, его лирический герой не отказывается от земного, но устремляется к бесконечному. В стихотворении Silentium! он отказывает «земному языку» не только в способности передать прекрасное, но и любовь, задаваясь тем самым вопросом, что и Жуковский в Невыразимом. Необходимо принять одиночество, ибо истинная жизнь настолько хрупка, что не вынесет вмешательства извне: Лишь жить в себе самом умей – / Есть целый мир в душе твоей…А размышляя об истории, Тютчев видит величие души в способности отрешиться от земного, почувствовать себя свободным (Цицерон).

В 1840-х романтизм постепенно отходит на второй план и уступает место реализму. Но традиции романтизма напоминают о себе на протяжении всего 19 в.

В конце 19 – начале 20 вв. возникает так называемый неоромантизм. Он не представляет целостного эстетического направления, его появление связано с эклектичностью культуры рубежа веков. Неоклассицизм связан, с одной стороны, с реакцией на позитивизм и натурализм в литературе и искусстве, с другой, противостоит декадентству, противополагая пессимизму и мистицизму романтическое преображение действительности, героическую приподнятость. Неоромантизм – результат разнообразных художественных поисков, характерных для культуры рубежа веков. Тем не менее, это направление тесно связано с романтической традицией прежде всего общими принципами поэтики – отрицанием обыденного и прозаического, обращением к иррациональному, «сверхчувственному», склонностью к гротеску и фантастике и др.

Романтики  создают  новые  литературные  жанры,  дающие  простор  для  выражения  личных  настроений  автора  (лиро-эпическая  поэма,  баллада  и  пр.).  Композиционное  своеобразие  их  произведений  выражается  в  быстрой  и  неожиданной  смене  картин,  в  лирических  отступлениях,  в  недоговоренности  в  повествовании,  в  загадочности  образов,  заинтриговывающих  читателей. 

Достижением русского романтизма явился сам тип романтической поэмы, построенной на взаимодействии текстов различного характера, объема и стиля (в самом полном варианте, как, например, в «Войнаровском», на взаимодействии шести элементов: текстов эпиграфа, посвящения, предисловия, исторических справок, дающих жизнеописание одного или нескольких главных персонажей, основной части поэмы и примечаний). Разносоставностью текстов не только создавался союз эпоса и лирики, не только (как отмечалось выше) достигалось дублирование эпической судьбы персонажа авторской лиро-эпической линией, повторяющей, хотя и с некоторыми вариантами, тот же процесс отчуждения, но и вносилось диалогическое начало в характер обработки и интерпретации материала. Тексты спорили и дополняли друг друга: данные исторических справок опровергались собственно поэтическим изложением, что как бы демонстрировало расхождение между «поэзией» и «историей», утверждало свободу и могущество романтического вымысла (ср. заявления Вяземского в предисловии к «Бахчисарайскому фонтану»: «История не должна быть легковерна, поэзия напротив»). В то же время исторические и этнографические примечания, распространяя добытый художественный эффект на «жизнь», нейтрализовали замкнутость поэтической сферы. В рамках одного жанра создавалось довольно сложное взаимодействие значений и смыслов, что, кстати, противоречит распространенным представлениям об унылой однонаправленности и монологизме романтизма.

 

Романтическая поэма сыграла в отечественном романтизме ведущую конструктивную роль, так как развитие романтической прозы (А. А. Бестужев-Марлинский, Н. А. Полевой, Н. Ф. Павлов и др.) и драматургии (А. С. Хомяков, позднее Лермонтов и т. д.) в значительной мере происходило путем переноса и трансформации на эпической и драматургической почве ее главной коллизии. Однако процесс этот происходил позже — в конце 20-х и в 30-е годы, и мы

 

Образ  положительного  героя  был  создан  революционными  романтиками.  Это  человек  активно  действующий,  стойкий  духом,  человек  высокого  интеллекта  и  больших  страстных  чувств.  Ему  присущи  пламенное  свободолюбие,  гордая  независимость,  протест  против  всяких  форм  деспотизма  и  тирании  вплоть  до  богоборчества;  он-  мечтатель  и  вместе  с  тем  борец  за  свободу  и  счастье  людей,  патриот-гражданин,  жертвующий  собой  для  блага  отечества  («Гражданин»  Рылеева).

Образ  положительного  героя  прогрессивного  романтизма  был  не  только  плодом  воображения  романтиков.  Он  сложился  в  самой  действительности  –  в  героях  Сент-Мерри  во  Франции,  в  участниках  движения  карбонариев  в  Италии,  патриотов  Германии,  Испании,  в  движении  декабристов  в  России.  В  творчестве  романтиков  он  выступает  главным  образом  своей  субъективной  стороной,  еще  не  получая  объективного  конкретно-исторического  воплощения. 

Благородные  и  возвышенные  духом,  но  мало  знакомые  с  реальной  действительностью,  романтические  герои  всегда  противостоят  в  произведениях  романтиков  пошлым,  низменным,  корыстолюбивым,  аморальным  личностям,  порожденным  буржуазным  порядком  и  поэтому  чувствующим  себя  прочно  и  устойчиво  в  жизни. 

Главные  проблемы  социально-политического,  философского  и  нравственного  характера,  которые  ставил  и  решал  романтизм,  обязаны  своим  возникновением  французской  революции.  Первоопределяющей      среди  них  была  проблема  человеческой  личности,  ее  отношения  к  обществу  и  к  государственной  власти,  к  ценностям  и  законам  уходящего  мира,  и  новым  утверждающимся  законам  жизни.  В  тех  случаях,  когда  старые  ценности  перевешивали    в  сознании  художника,  что  не  столь  редко  на  заре  XIX  века,  возникал  образ  пассивного  героя,  оплакивающего  потерянный  уютный  мир  патриархальных  отношений  –  подобно  Рене  в  одноименной  повести  Шатобриана  1802  года. 

Противоположный  тип  составлял  герой  –  носитель  революционного  возмездия.  В  этой  связи  естественно  вставали  проблем  законности  такого  возмездия  и  его  пределов,  преодоление  которых  превращало  революционера  в  тирана.  В  свою  очередь  это    вело  к  постановке  проблему  милосердия  –  уязвимости  и  беззащитности  перед  тиранией  старого  типа,  об  этом  говорит  поэма  Шелли  "Восстание  Ислама"  (1818). 

Однако  чаще  всего  проблема  личности  решалась  романтической  литературой  в  обобщенно-философском  плане  как  проблема  неограниченных  возможностей  и  беспредельной  свободы.

Герой  у  романтиков  одинок,  внутренне  не  зависим  ни  от  кого,  ни  от  чего,  бежит  от  окружающей  его  среды,  как  Чайльд  Гарольд  Байрона  или  герой  "Кавказского  пленника"  Пушкина.  Или  силой  своей  собственной  воли  властвует  над  средой,  далекий  от  нее  и  таинственный,  как  Конрад  в  "Корсаре"  Байрона.  Или  он  становится  освободителем,  спасителем  людей,  народа  –  благодаря  всей  той  же  таинственной  силе  своей  личности,  как  Лаон  и  Цитра  в  поэме  "Восстание  Ислама"  английского  революционного  романтика  Шелли.  Но  во  всех  случаях  характер  романтического  героя  предстает  как  собственное  достояние  самой  личности.  Романтизм,  писал  М.Горький,  "пытается  возвести  личность  выше  общества,  показать  ее  источником  таинственных  сил,  награждает  человека  чудесными  способностями".

Индивидуализм  как  коренное  положение  философско-этических  концепций  романтизма  получал  различное  выражение.  У  тех  романтиков,  которые,  отрицая  окружающую  их.  действительность,  стремились  к  уходу  от  нее  в  мир  иллюзий,  мир  искусства  и  фантазии,  в  мир  своих  собственных  рефлексий,  герой-индивидуалист  в  лучшем  случае  оставался  чудаком,  мечтателем,  трагически  одиноким  в  окружающем  мире  (герои  Гофмана).  В  других  случаях  индивидуализм  романтического  героя  приобретает  эгоистическую  окраску  (Байрон,  Б.  Кон-стан,  Ф.  Шлегель,  Л.  Тик).  Но  немало  и  таких  героев  у  романтиков,  индивидуализм  которых  носит  активную  бунтарскую  устремленность  (герои  Байрона,  отчасти  Виньи).  В  ряде  же  произведений  романтиков  самоценность  человеческой  личности  выражается  не  столько  в  ее  индивидуализме,  сколько  в  том,  что  ее  субъективные  устремления  направляются  на  службу  общественному  делу  во  имя  блага  народного.  Таковы  Каин  Байрона,  Лаон  и  Цитна  Шелли,  Конрад  Валленрод  Мицкевича.

 

Для  романтика  характерен  интерес  ко  всему  экзотическому,  необыкновенному  и  яркому,  что  противостояло  серости  и  грубости  окружающей  действительности.  Романтики  погружали  читателя  в  вымышленный,  порой  сказочным  мир,  тяготели  к  изображению  исключительных  характеров  в  необычайных  ситуациях  и  положениях,  к  неожиданности  и  загадочным  происшествиям.  Особенно  это  проявлялось  в  историческом  жанре,  где  воображению  романтика  почти  не  было  предела.  Эмоциональность  романтического  стиля  выражалась  в  красочности,  яркости,  метафоричности  языка,  в  общем  приподнятом  тоне  творчества;  даже  прозаические  произведения  романтики  превращали  в  своеобразную  поэтическую  прозу.

У  романтиков  портрет  фиксировал  исключительность,  «высокость»  героев  и  накал  их  пламенных  страстей,  что  выражалось  в  экспрессивности  поз  и  аффектированности  жестов;  в  непременной  печати  избранности  и  рока  на  «челе»;  в  особой  значительности  таинственного,  холодного  или  горящего  взора;  в  особой  уродливости  или  надындивидуальной  красоте  героев,  внешность  которых  находится  в  контрастных  или  гармоничных  отношениях  с  их  душевным  состоянием;  в  контрасте  тонов  и  ярких  красок портрета.  В  «Мертвых  душах»  Н.  В.  Гоголь  типизировал  романтический портрет «...бросай  краски  со  всей  руки  на  полотно,  черные  палящие  глаза,  нависшие  брови,  перерезанный  морщиною  лоб,  перекинутый  через  плечо  черный  или  алый,  как  огонь,  плащ  —  и  портрет  готов»

Протест  против  официальной  России,  проникающий  в  русские  романтические  поэмы  и  лирику,  окрасил  собой  и  пейзаж.  Пейзаж  в  романтическом  произведении  имеет  уже  совершенно  иное  значение,  чем  у  сентименталистов.  Пейзаж  романтиков  призывает  не  любоваться  усадебной  «пейзанской»  природой,  а  служит  средством  выражения  бурных  страстей  романтика.  Отсюда  например  русский  байронический  пейзаж с  неукротимой  дикой  стихией  на  первом  плане  (море,  мрачные  горы,  пустыни),  гармонирующий  с  переживаниями  романтического  героя.  Отсюда  и  экзотический  пейзаж  {также  связанный  с  влиянием  Байрона),  который  у  русских  поэтов  развертывается  преимущественно  на  Кавказе.  Пейзаж  используется  романтиками  и  для  утверждения  идеи  непокорности,  стремления  к  свободе  и  т.  п.  и  как  фон  для  действия  героя,  созвучный  его  характеру  и  потому  способствующий  лучшему  пониманию  человеческих  образов  произведения.  В  некоторых  случаях  мы  имеем  пейзаж,  контрастирующий  по  сравнению  с  героем,  и  тогда  задача  контраста  —  еще  более  оттенить,  подчеркнуть  состояние  героя.  Примером  «созвучного»  романтического  пейзажа  может  служить  величавый  фон  Кавказа  в  «Демоне»  Лермонтова,  примером  контрастного  —  мягкие  очертания  южных  степей,  на  фоне  которых  вырисовывается  мятежная  фигура  Алеко  («Цыгане»  Пушкина).  В  романтической  лирике  часто  можно  встретить  произведения,  для  которых  пейзаж  является  и  основной  темой,  вполне  выражающей  основную  тенденцию  романтического  стиля  при  отсутствии  героя  и  сюжета,  как  например  «Парус»  Лермонтова.